Кантра посмотрела на него пристально:

– Дерево поддерживает твою жизнь?

– Дерево кормило меня плодами, спеша вырастить все новые, – ответил он, проговаривая свою теорию вслух, чтобы проверить, разумно ли она звучит. – Не исключено, что оно чересчур спешило их выращивать, так что они получались не очень качественными и поэтому я получил несколько лишних месяцев вместо второй пловины жизни природного человека. – Он искоса посмотрел на нее. – Дерево ведь еще не очень выросло. Кантра ничего не сказала.

– По-моему, дерево осваивает биохимию, – продолжил он, решив, что стоит закончить рассуждение. – Продлевающие жизнь лекарства для меня. Психотропный кондиционер для тебя.

– Для меня – два, – негромко уточнила она. – Перед тем как я разрешила Мэйлин тэй-Нордиф получить жизнь, дерево дало мне съесть плод. Я решила, что это прощальное угощение, попытка меня немного утешить. Но если ты не ошибся в своих мыслях, то оно создало неплохое подобие снадобья для транса. И оно все время говорило мне, что не даст мне упасть, что ты приведешь меня домой, и все будет хорошо и прекрасно.

– Я видел, как подействовал антидот от личности тэй-Нордиф, – сказал Джела. – Ты в шесть секунд перешла от безумия к спокойному сну, а потом дерево настояло, чтобы я рассказывал тебе истории. – Он еще раз покосился на нее и увидел, что она очень серьезно за ним наблюдает. – Единственная история, которую я смог придумать, – это рассказ о том, кто ты. Я боялся, что знаю недостаточно много, чтобы вернуть тебя обратно.

Они уже дошли до трапа «Танца». Кантра стиснула ему плечо.

– Ты знал достаточно, – глухо сказала она, а потом отпустила его и легко взбежала к люку.

Как только он вышел на мостик, на него обрушились картины, полные ликования. На фоне ослепительного неба танцевали тысячи драконов, деревья раскачивались на теплом ветру, ветки раскидывались, питаясь энергией от местной звезды.

Кантра прошла вперед и прислонилась к спинке кресла первого пилота. Руки она скрестила на груди, поза выражала нейтралитет. Джела подошел к дереву, увидел ветку, согнувшуюся под весом плода. Аромат его обещал множество хороших вещей и напомнил о том первом плоде, подаренном так давно и скрепившим их союз.

У него потекли слюнки. Ему хотелось отведать этот плод. «И что в этом может быть плохого?» – подумал он.

Темная тень скользнула по драконам, танцевавшим у него в голове, лениво скользнула к напитавшимся солнцем деревьям. Ветвь поднялась ей навстречу, и она приземлилась, превратившись в черного дракона, чья чешуя переливалась в струях солнечного света. Джела уловил ощущение древности – глубокой древности – и ауру мудрости, совершенно непохожую на старейшие деревья.

– Нет, – тихо сказал он. – Я ценю твои усилия, но это – плохое решение. Ты истощишь себя, пытаясь поддерживать во мне жизнь, не заложенную в проекте. Хороший солдат знает, когда битву нельзя выиграть, когда ему нужно отступить и пополнить ресурсы, чтобы потом выиграть более важное сражение. Ты – хороший солдат, из древнего рода хороших солдат, и ты само все это знаешь.

Дерево молчало. Пляшущие драконы и радостный солнечный день исчезли из его сознания, сменившись умственным напряжением, говорившим о том, что дерево его слушает. Внимательно.

– Вот так, – сказал он. – Вспомни: ты удерживало целую планету, противостоя всей моши шериксов. Удерживало, когда было еще слишком юным, чтобы покидать детскую. Но ты было последним солдатом, оставшимся на планете, – и долг тебя позвал.