Изменить размер шрифта - +
Вначале он вроде бы испугался нападения и издавал жалобные звуки при каждом метком попадании камня или стрелы. Он оцепенел на месте и не делал никаких попыток сбежать или сопротивляться. Бруссы уже торжествовали победу, заколачивая в землю последние колышки, и Нана-Булуку Кривоногий Медведь, вооруженный ритуальным ножом для свежевания туш, карабкался по неподвижному телу зверя, ощущая под ногами мелкую дрожь и гудение — очевидные признаки страха. Самые храбрые и удачливые охотники других брусских племен не могли похвастаться столь внушительным трофеем. Нана-Булуку уже мечтал о том, какую женщину он выменяет у соседей на кусок бронированной шкуры этого зверя, когда мерзкая и хитрая тварь стала поднимать свой длиннющий нос. Во всяком случае, варвары решили считать это носом, хотя на самом деле это могло быть что угодно.

Прочнейшая ловчая сеть, которая некогда удержала брыкающегося мечезубого пумса, заскрипела, а колышки повылетали из земли, словно потревоженные осы из гнезда, и ошарашенный Нана-Булуку кубарем скатился с рассерженного зверя. Затем тварь недовольно заворчала, зарычала и внезапно выплюнула яркий ком огня. Он устремился вверх, описал плавную дугу и с диким грохотом вонзился в землю. Приблизительно в этот же момент бруссы кинулись наутек, предпочитая бедную и голодную жизнь страшной смерти, грозившей им из-за страсти к сытому благополучию.

Ватага охотников смылась моментально, даже и не подумав остановиться, оглянуться и внимательнее рассмотреть невиданного зверя. Так поступили все. Все — но не Нана-Булуку.

Кривоногий Медведь мужественно залег в неглубокой влажной балке, укрывшись за круглым и колючим кустом спуххи. В руках он судорожно сжимал трофейную нупатянскую саблю, доблестно слямзенную у зазевавшегося пригамутрийского рыцаря после славной Турхипхойской битвы. Он намеревался изучить повадки жуткой твари и, вооружившись знаниями, одолеть-таки ее, чтобы прославить свое имя и укрепить авторитет среди людей племени. И он был как никто другой близок к раскрытию тайны бронированной твари и мог бы стать первым специалистом Вольхолла по «Белому дракону», но судьба решила иначе.

Переменчивая и ветреная, как все женщины, судьба возникла перед ним в облике большого болотного плевуна.

Об этом существе стоит рассказать поподробнее.

Большой болотный плевун — тот еще цветочек, — видимо, задумывался творцом именно как насмешка судьбы. Это было не слишком крупное животное размером с упитанную свинью и приблизительно такой же комплекции. А уж характер у него наверняка был истинно свинский. Голова его состояла в основном из круглых щек, похожих на тыквы, отчего большой болотный плевун приобретал поразительное сходство с тромбонистом, дующим изо всех сил в свой тромбон. У него были крохотные глазки, качавшиеся на подвижных гибких стебельках, и уши-локаторы, поворачивавшиеся во все стороны без малейшего напряжения. Собственно, это и все, что известно о внешности плевуна.

Большой болотный плевун, вопреки своему названию, мог обитать где угодно — только бы поблизости была влага. Правда, в болотах его встречали чаще всего, но жил он и в низинах, и в поймах речушек и ручьев, и по берегам озер и прудов. Это было неприхотливое и общительное создание, обладавшее, впрочем, одним свойством, делающим его самым опасным животным на континенте, а также и малоизученным.

Большой болотный плевун плевался.

Делал он это с душой и большим мастерством. Плевок его достигал цели на расстоянии до пятидесяти метров и бил с точностью снайперской винтовки. Жертве доставалась доза жидкости объемом в литр — а крупные экземпляры выплевывали и побольше, — которая на воздухе моментально застывала и превращалась спустя несколько секунд в невообразимо клейкую резинообразную массу, которую потом было практически невозможно отодрать от пораженной поверхности. Ни водой, ни иными известными жидкостями — даже крепким вином — эта субстанция не растворялась, и ее приходилось счищать ножом, скребками и прочими жесткими предметами, отчего процедура приобретала сходство с пыткой.

Быстрый переход