Изменить размер шрифта - +

Если странный свет преобразил миссис Бренди и ее приказчиков, то перемены в Стивене были стократ разительнее. Его природная красота увеличилась в пять, семь, нет, в десять раз. На лице проступило неописуемо благородное выражение, свет, сгустившись вокруг лба, образовал подобие венца. Впрочем, как и прежде, никто из присутствующих не заметил ничего необычного.

Длинными черными пальцами Стивен начал перебирать монеты.

— Где вы их нашли, Джон?

— В кассе, вместе с прочими монетами. Как, ради всего святого, они попали туда, мистер Блек?

— Я удивлен не меньше вашего. Даже не знаю, что и предположить. — Стивен обернулся к миссис Бренди. — Больше всего я беспокоюсь, мэм, как бы вас не заподозрили в том, что деньги эти получены нечестным путем. Я думаю, вы должны отдать монеты своему поверенному. Пусть даст объявление в «Таймс» и «Утреннее обозрение»: не терял ли кто‑нибудь двадцать пять гиней в лавке миссис Бренди.

— Поверенному, мистер Блек! — ужаснулась миссис Бренди. — Но они столько дерут!

— Поверенные всегда дорого обходятся, мэм, — согласился Стивен.

В это самое время джентльмен, прогуливавшийся по Сент‑Джеймс‑стрит, заметил идущий сквозь ставни свет и понял, что в лавке кто‑то есть. Тут же оказалось, что ему просто необходимы чай и сахар. Джентльмен, не долго думая, постучал в дверь.

— Тоби, посетитель! — крикнула миссис Бренди.

Тоби поспешил к двери, а Джон убрал деньги с прилавка. Комната немедленно погрузилась во мрак. Только сейчас они поняли, что до сих пор видели друг друга лишь в неверном свете злополучных монет. Джон зажег лампы, снова придав лавке уютный вид, а Тоби тем временем занялся посетителем.

Стивен Блек упал в кресло и поднес руку ко лбу. Лицо его посерело, весь вид выражал смертельную усталость.

Миссис Бренди уселась в кресло напротив и мягко коснулась руки Стивена.

— Вам нездоровится, дорогой мистер Блек?

— Я весь разбит, как человек, который плясал ночь напролет.

Дворецкий снова вздохнул и уронил голову на руки. Миссис Бренди отняла руку.

— Не слышала, что прошлой ночью был бал. — В ее словах послышалась ревнивая нотка. — Надеюсь, вы приятно провели время. С кем танцевали?

— Ах, нет. Не было ни бала, ни танцев, только боль в мышцах. — Внезапно Стивен поднял голову. — Вы слышите?

— Что, мистер Блек?

— Колокол. Колокол звонит по покойнику.

Несколько секунд женщина прислушивалась.

— Нет, ничего не слышу. Надеюсь, вы останетесь на ужин, мистер Блек? Вы окажете нам большую честь. Боюсь, что еда не покажется вам особенно изысканной. Даже совсем неизысканной — так, устрицы, пирог из индейки и рагу из барашка. Впрочем, такой старый друг не будет в претензии. Тоби может принести еще…

— Вы уверены, что ничего не слышите?

— Уверена.

— Я не могу остаться. — Казалось, Стивен хочет сказать что‑то еще, он даже открыл было рот, но слышимый только ему колокол снова привлек внимание дворецкого, и он промолчал. — Всего наилучшего!

Стивен встал и, быстро поклонившись, вышел.

На улице колокол продолжал звонить. Стивен шел, словно в тумане. Он уже добрался до Пиккадилли, когда неожиданно ему навстречу из переулка выскочил разносчик в фартуке, волочивший корзину с рыбой. Пытаясь обойти разносчика, Стивен столкнулся с дородным джентльменом в синем сюртуке и квакерской шляпе, стоявшим на углу Олбемарл‑стрит.

Джентльмен посмотрел на Стивена и испугался: перед ним маячило черное лицо, а черные руки подбирались к его карманам. Не обращая внимания на дорогой костюм и респектабельный вид Стивена, джентльмен тут же решил, будто его собираются ограбить, и поднял зонтик, чтобы защититься.

Быстрый переход