Изменить размер шрифта - +
Но ходить уже могу.

Я сообщил вариалам, что пришло время расставаться. Взять их с собой мы не можем. Когда‑нибудь не только люди будут посещать страну вариалов, но и пригласят их в гости к себе. Но это не скоро.

Я объявил минуту прощания. Николай постарался растянуть минуту на час. Оба вариала горестно метались между нами, приникая то к одному, то к другому, ярко вспыхивали и погасали, то словно взрывались, то сгущались в комочки. Опечаленный Жак посетовал, что не может по‑человечески обнять и прижать к сердцу новых друзей. С лица Артура не сходила ласковая улыбка. Всегда сосредоточенный, теоретик с такой грустной нежностью глядел на полупризрачные создания, реявшие вокруг него, что даже Николай не смог бы сейчас упрекнуть Артура в сухости.

Я побаивался было, что Иа, не захотевший расставаться с нами, когда мы двинулись в страшную для него страну ропухов, теперь тем более не пожелает покинуть нас. Но он безропотно согласился идти к своим.

– Жак, если Иа персонифицирует любовь, то она не моногамна, тебя он любит с такой же силой, – пошутил я. – Вытри глаза, ты слишком сильно горюешь.

Смирный Жак ответил неожиданно резко:

– Тебе бы тоже не мешало вытереть глаза, Полинг. И напрасно ты пытаешься скрыть своё волнение насмешкой. – Он помолчал и добавил: – Что Иа – любовь, для меня сомнений нет. Но ещё, кажется, в нем персонифицируется идея охранения и жертвенности.

Возражать я не мог. Я и сегодня не знаю, какая идея материализована в прекрасном зеленом Иа, излучавшем в чистой волне пятисот пятидесяти миллимикронов. Оставим решение этой загадки будущим испытателям трансмиров. Ясно одно: этот чудесный, непрерывно трансформирующийся комочек сияния светил глубоким, нежным светом, проникшим нам в душу навсегда. Я бы ещё многое мог сказать, но не люблю сентиментальностей. – Пора, друзья! – сказал я. – Пора, пора! Первым вылетел из купола Иа, за ним умчался Иу. Николай со слезами на глазах махал им вслед рукой. Я обошёл купол по внутреннему периметру. Возле трех обследованных выходов красовались знаки нашего посещения: солнцеподобная голова, красный бык, золотой дракон. Три отверстия были темны и таинственны.

 

9

 

До «Пегаса» Николай добрался легко, а на корабле ослабел. Мы уложили его в салоне. Я с Артуром стал готовить «Пегас» к возвращению. Около Николая сидел Жак.

Николай с наслаждением осматривался, с наслаждением втягивал в себя воздух. От него опять пахло его любимым кремонским «Эликсиром бодрости».

– Знаешь, забронированные в наши ротонные скафандры, мы обменивались только мыслями, и я потерял ощущение, что мы люди, а не вооружённые до зубов призраки, как и все те, с кем встречались, – весело сказал он Жаку. – Запах моих духов напоминает мне обо мне самом…

– Ты отдыхай, – заботливо проговорил Жак. – Ты лежи и отдыхай.

Но Николай скоро соскочил с постели и объявил, что уже не нуждается в сиделке. Он хотел присоединиться ко мне и Артуру: подготовка корабля в обратный путь требовала многих операций.

– Обойдёмся без тебя и Жака, – сказал я. – Могу вам дать специальное задание – подумать, как станем отчитываться перед Землёй о первом рейсе в иномиры. Материалы для общего доклада будем подготавливать все.

– На меня с Николаем, как на астрофизиков, ты, очевидно, специально возложишь анализ физической природы дзета–пространства, – сказал Артур. – Не возражаю также и против раздела о логике и математике, это могу сделать и один.

Николай грустно усмехнулся:

– Не знаю, чем смогу помочь Артуру. В космосе я немного разбираюсь, но физику и геометрию дзета–мира Артур понимает гораздо лучше меня.

Быстрый переход