|
В летние месяцы траву приходилось подстригать почти непрерывно: она должна была оставаться низкой на тот случай, если машинам аварийной помощи придется по ней мчаться, и для того, чтобы в ней не гнездились чайки. Зимой они подкрашивали разметку полос. А еще в покрытии взлетно‑посадочных полос постоянно появлялись бесчисленные трещины и участки, которые надо было ремонтировать. Как‑то летом Гектор работал в бригаде косильщиков, надевая защитные наушники против рева реактивных двигателей. Долорес не могла вспомнить какого‑нибудь эпизода из детства Гектора, который говорил бы о явной психической травме. Он был умным, хорошим пуэрто‑риканским парнишкой с красивой внешностью, который болел за «Янки» и собирался пойти в армию. Отец Гектора запомнился Долорес добрым, усталым мужчиной, со слабым здоровьем из‑за того, что на него летели брызги реактивного топлива. Мать Гектора так толком и не выучила английский язык, и ее пристрастиями были разведение черепашек и пуэрто‑риканская музыка. По словам Долорес, родители Гектора были людьми тихими, не желавшими неприятностей, и не понимали, что Гектора ранила их незначительность. Мечты его отца не шли дальше выложенной плиткой веранды в тесном заднем дворе дома.
Ничто так не воодушевляет мужчину, как внимание умной и красивой женщины. Мир открыл одну возможность – и, следовательно, могут прийти и другие. К тому моменту, когда в 1985 году Гектор и Долорес поженились, у него был план, как сказала она. Спрос на недвижимость рос. Рыночная цена повышалась на все: на громадные каменные особняки на Парк‑слоуп и Бруклин‑Хайтс, где жили молодые состоятельные белые, на четырехэтажные дома, которые легко приносили до полумиллиона, на приземистые трехэтажные кирпичные дома, в которых жили итальянцы, и на двенадцатиквартирные дома вроде того, в котором жили они с Долорес. Банки раздавали кредитные карточки. Спекулянты затопили Бруклин, покупая и перепродавая дома даже в таких неблагополучных районах, как Сансет‑парк. Стоимость восьмиквартирных домов дошла до 230 – 240 тысяч.
Гектор наблюдал за этим. Ему хотелось заработать настоящие деньги. У него не было средств, чтобы купить собственность, стать игроком. Но он обратил внимание на то, что при каждой перепродаже дома новые владельцы вкладывали в него деньги. Это можно было понять по мусору, заполнявшему контейнеры рядом с домами, которые требовали ремонта. Новым владельцам нужно было циклевать полы, менять крыши и рамы, им нужны были инструменты, краски и материалы для ремонта. Пока Гектор учился в старших классах, он подрабатывал в магазине, торгующем покрытиями для пола. Он разбирался в материалах, он клал кафель, линолеум, паркет и всевозможные мягкие полы. Он сказал Долорес, что в этом и состоит его идея: он арендует магазин, который выходит на Пятую авеню между Сорок восьмой и Сорок девятой улицами в Сансет‑парке. Три тысячи квадратных футов помещений на первом этаже и пятьсот – в подвале, достаточно, чтобы набрать нужный ассортимент товаров. Он сменит проводку, чтобы светилась вывеска. Магазин находится в трех кварталах от станции метро, так что идущие в подземку станут его клиентами. А что до уличного транспорта, то авеню забита машинами, а по вечерам в субботу превращается в настоящую автостоянку. Сзади у магазина был подъезд для грузовиков, что идеально подходило, чтобы получать товар в рабочее время, не мешая покупателям. Владельцем был милый старый еврей, которому просто хотелось пару лет получать арендную плату перед тем, как уйти на покой и все продать, так что он был готов пойти навстречу молодому человеку. Старик запросил две тысячи в месяц, что было чуть ниже рыночной цены, плюс залог за три месяца. Гектору надо было взять на работу троих мужчин, чтобы обслуживать клиентов и выполнять работы по настилке, и девушку на кассу. С учетом коммунальных услуг, страховки и зарплаты его ежемесячные расходы должны были составить пять тысяч в месяц. К этому нужно было добавить пятнадцать тысяч для начальной закупки товара. |