Вика очень переживала, что я больше не смогу смотреть на неё как прежде. Глупая девочка, хотя её можно понять — в такие моменты нам неприятно обоим. Но несмотря на все её опасения, никакого отвращения я к ней не испытывал. А вот переживал просто невыносимо.

Медицина всё ещё не давала никаких ответов. Люди умирали, состояние Вики ухудшалось, а я бесился из-за собственной беспомощности. Дважды ругался с Толей и приказывал притащить ко мне этого ублюдка Хизмэя, но каждый раз понимал, что это не решит ровным счётом ничего. Доказательств нет и надавить нам на монаха нечем.

Тем временем из лазарета выписали первых выздоровевших пациентов. Медики так и не смогли понять чуда их исцеления, но помимо них на поправку шли ещё несколько человек. Процент не сильно большой, однако стала прослеживаться некая закономерность. Её не брали во внимание работники медицины, зато почти сразу заметил Толя.

Это стало поводом второго срыва и истерики с моей стороны. Короче все, кто шёл на поправку, являлись постоянными прихожанами храма Инай.

Я орал и требовал притащить мне этого ублюдка Хизмэя, приказывал вывернуть его мехом вовнутрь и несколько раз самостоятельно собирался исполнить угрозу. Скорее всего, именно так бы и произошло, потому как Толя с Баталиным вряд ли смогли бы меня удержать, но это прекрасно получилось у Вики.

Пришлось в очередной раз смириться с положением вещей, а заодно выслушать предложения близких.

— Я понимаю, как всё это выглядит, Глеб, — начал оперировать аргументами Толя, — но и к крайним мерам переходить нельзя. Слишком мало данных. А если завтра пойдёт на поправку кто-то из тех, кто даже близко к храму не приближался? Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть? Люди и так на взводе…

— Толя, ты же сам всё видишь…

— Вижу, но доказать не могу. Если бы под подозрения попал кто-то ещё, я бы его уже наизнанку вывернул. Но у этого ублюдка половина города под влиянием, они же все здесь через пять минут соберутся. А что мы им скажем?

— Да мне насрать! Вика умирает, ей с каждым днём становится хуже!

— А ты уверен, что он сможет ей помочь? Что, если он пойдёт в отказ и готов будет пожертвовать собой, лишь бы удержать легенду? Это не выход, Глеб, нам нужно точно понимать все последствия.

— Если она умрёт, я лично выпотрошу его прямо у всех на глазах и мне плевать, что обо мне подумают люди!

— Давай так, я допрошу тех, кто поправился и попытаюсь узнать у них хоть что-нибудь. Только я тебя умоляю, Глеб, не лезь, ты сейчас не можешь принимать здравые решения.

— По-моему, только я здесь и умею мыслить здраво, — буркнул я в ответ. — Действуй, Толя, делай уже хоть что-нибудь!

— Тут вчера одна интересная мысль проскочила, — почесал переносицу тот. — Ты же имеешь самый непосредственный контакт с заразой и даже ни разу не икнул, так?

— Ну? — нетерпеливо подтолкнул его к продолжению я.