— Называй меня Купидоном. Как ее зовут?

     — Доктор Шейла Поллак.

     Я женился на враче, весело подумал он. Мама будет счастлива. Она не ждала, что я вообще на ком-нибудь женюсь. Я тоже.

     Из-за какого-то пустячного одолжения все пошло прахом, с болью подумала Лаура. Судьба иногда играет злые шутки. Имя показалось знакомым.

     — Это не ее родители собирают деньги на новый родильный корпус?

     Слейд наклонился и взял себе пончик. Только сейчас до него дошло, что последние двадцать четыре часа он почти не ел.

     — Они самые.

     У Лауры вырвался глубокий вздох — и вместе с ним улетучились остатки разочарования. Она умела отражать удары судьбы.

     — Я просила тебя сделать заметки, а не взять на заметку доктора и завести с ней интрижку, — напомнила она Слейду с озорной улыбкой.

     Их глаза на мгновение встретились. Мы неплохо проводили время, подумал Слейд. Но все теперь в прошлом. Он собирается честно выполнять свои новые обязанности.

     — Все в прошлом, Лаура, — сказал Слейд, вставая, и обратился к Энди: — Я загляну к тебе позже.

     — Он теперь недосягаем, Лаура, — ласково, но убежденно сказал Энди.

     Глядя вслед Слейду, Лаура позволила себе еще один вздох.

     — Всегда был, Энди. Всегда был.

     Когда Шейла открыла глаза, первым ее ощущением оказалась пронизывающая головная боль. Не требовался глубокий анализ, чтобы понять: боль не имеет никакого отношения к ее физическому состоянию, зато самое непосредственное — к ее семейному положению.

     Осознание новой ситуации было настолько внезапным, словно перед ней выпрыгнул чертик на пружине из игрушечной коробочки.

     Замужем.

     Она вышла замуж за Слейда. Где-то между разрывающими тело схватками на вопрос хилого человечка в черном она проскрежетала слово «да» и стала женой Слейда Гарретта.

     Она что, с ума сошла?

     Прижав ладонь ко лбу, Шейла глубоко вздохнула. Переложить ответственность за свой опрометчивый поступок на отупляющие обезболивающие средства не удастся. Ей ничего не давали. Вина за эту колоссальную ошибку лежит на ней одной.

     И на сладкоречивом журналисте, единственном мужчине, который обладает таким влиянием на нее:

     Шейла обхватила голову руками. Что же теперь делать?

     — Как вы себя чувствуете, доктор Поллак?

     Вздрогнув, Шейла открыла глаза. Она не слышала, чтобы кто-то входил в палату. Усилием воли она взяла себя в руки и выдавила улыбку. Ей показалось, что она узнала молодую медсестру, но не была уверена.

     — Головокружение. Слабость.

     Медсестра удовлетворенно кивнула.

     — Вы же знаете, так и должно быть. Я Элис, — представилась она на тот случай, если Шейла захочет ее вызвать позже. Быстро и ловко она измерила давление и температуру и занесла их на карту, прикрепленную в изножье кровати. Все было в норме. Закончив, она улыбнулась. — Хотите, я принесу ребенка?

     Ее ребенка. У нее девочка. Как она и надеялась.

     — Пожалуйста. — Шейла подтянулась повыше в кровати и разгладила одеяло.