– Кас и Пол стали законниками официально, а значит, проверка на ложь будет серьезной? – уточняю я, просто чтобы эта тишина не сгустилась еще больше.

У слова «законники» два значения: демос людей с клеймом в виде весов и стражи порядка как таковые. Первые могут входить в число вторых, но далеко не всегда. В мире Тысячи Правил пока нет такого, которое привязывало бы меченых к их призванию. Не все странники путешествуют, не все ломатели убивают, не все целители лечат. В демосе законников есть как токсоты, целеры и гоплиты, так и ростовщики, судьи, учителя, правители. Четыре года назад среди целеров не было ни одного меченого, зато теперь подросшие близнецы Диоскурус, похоже, пошли именно по этому пути, попали под начало Илфокиона. Илфокион… ох, он тоже все еще здесь. Его стоит опасаться, вряд ли он будет ко мне снисходителен по старой учительской памяти, тем более из жалости. Даже на первых тренировках, ставя меня в боевую стойку, а потом парой вихревых атак валя на песок, он почти не подавал мне руки. Только наблюдал за попытками подняться – так же отстраненно, как следил бы за движениями полураздавленного краба.

– Не бери в голову, – почти хором говорят Орфо и Скорфус в который раз, и я пока сдаюсь. Ненавижу лгать, но, если подумать, касается это только важных для меня людей. И Плиниус, и Орфо знают обо мне правду, а вот если ее узнает кто-то еще, она повредит не только мне, но и им, готовым вступаться за меня. Не стоит забывать об этом.

– Обсудим все вечером, даже отрепетируем, – обещает Орфо, пододвинув ко мне блюдо с сыром и ягодами. – Ешь. И расскажи, чем бы ты хотел сейчас заняться?

– Не думал об этом. – Опускаю взгляд. Ровные «клетки» красной и желтой малины глянцево поблескивают в пробивающемся сквозь листву солнечном свете.

– А ты подумай, – советует Скорфус. Он уже вспрыгнул Орфо на колени, перелез оттуда на плечо и опять раскидывается горжеткой. – Погуляем, познакомимся поближе, все такое…

– Не то чтобы я хотел знакомиться с тобой ближе, – признаюсь я, но он только лениво бьет меня хвостом по носу.

– Не трогай, – просит Орфо.

– Пусть. Он же кот. – Все-таки отодвигаюсь: не факт, что в следующий раз он не двинет мне в глаз.

Скорфуса это разрешение почему-то приводит в восторг.

– Мне можно, тебе нельзя, ха-ха-ха! – Он ерзает на ее плечах, но она быстро затыкает ему рот куском сыра с красной малиной. – Эй!

– Слушайте. – Беру другой кубик, с желтой ягодой, и поливаю сверху медом. – Вы что, всегда такие?

– Такие – это какие? – интересуется Орфо, больше не пытаясь ко мне придвинуться. Пальцы крутят полупустой кубок. Она кажется расстроенной.

– Легкомысленные, – с трудом подбираю я более-менее нейтральное слово. Орфо внимательно следит за моей рукой. В глаза не смотрит.

– Ну, когда ты почти точно знаешь, что через месяц тебя не станет, можно немного расслабиться, нет?

– Извини. – Не знаю, почему говорю это, сам злюсь на себя и не продолжаю.

– Да всегда, всегда, – успокаивает меня Скорфус, щуря глаз. – Это ведь здорово, иметь рядом кого-то, с кем можно подурачиться. Пусть даже и человечицу.

Я не помню за Орфо любви к дурачествам. Девочка, с которой я был рядом четыре года, предпочитала цветы, петтейю, море и тишину. Она решалась иногда на безумства, например приручить один из самых капризных зачарованных мечей, или опоить меня зельем, чтобы я отдохнул, или доказать брату, что тоже может достать с морского дна персиковую – самую редкую – жемчужину.