«Он - чудовище, - думал Джандрак, отвернувшись в другую сторону и сжимая кулаки. - Он должен быть уничтожен».

- Со вкусом, - подцепил его полицейский босс, когда картинка на экране милосердно поблекла. - Не беспокойтесь, полковник, это был единственный раз, когда мы расположили камеру в спальне вашей маленькой шлюхи. Мы не устанавливаем свои устройства постоянно - если бы мы везде их оставляли валяться, мы бы могли скомпрометировать свою славу «невидимок».

- Теперь расскажите мне, что вы думаете по поводу бедственного положения бедняков…

В течение нескольких часов неутомимый Гринсект беседовал с ним «о вещах вообще». О политике, сексе, общественных проблемах, о короле Максиме и его маленькой болонке-королеве, о разных личностях, знакомых обоим. Он обнаружил, что у Гринсекта нет ни малейших сдерживающих факторов, когда речь заходит о чьих-нибудь личных недостатках, даже если это недостатки его хозяина.

Они говорили о спорте, религии и музыке. Гринсект спросил его, кто, по его мнению, победит в этом году в воздушных гонках вокруг планеты. В сфере музыки шеф полиции признал, что страстно ценит классический тип абстрактной, экстремально интеллектуальной композиции, достигшей своего расцвета с гением Сконорбала около сотни лет назад.

И постоянно, о чем бы они ни беседовали, на видеоэкране разворачивались кадры с Джандраком, готовые, с точки зрения эксперта - Гринсекта, подтвердить мнения, которые он высказывал. Джандрак осознал, что он играет в игру умов, в которой его целью было любой ценой скрыть свою двойственность, подойти близко к правде, не открывая ее. Он не знал, насколько верно утверждение Гринсекта о том, что можно узнать человека путем научного анализа, но он и раньше слышал о «языке тела» - втором, инстинктивном языке, посредством которого люди общаются с помощью жестов и поз, независимо от устного языка.

Одна-две из сцен его прошлого явились для него откровением, к немалому развлечению Гринсекта.

Одно из них было то, что при игре в карты со старым герцогом Бруорнским, когда он проиграл полосу земли площадью в десять тысяч квадратных миль, хитрый вельможа его обжулил. Второе поразило тем, что он однажды провел ночь в постели жены одного из офицеров Гринсекта.

- А он знает? - спросил он.

Гринсект расхохотался, как канализационная труба:

- Конечно. Он увидел эту ленту на следующее же утро. К сожалению, капитан Херст не разделяет модного «эмансипированного» взгляда на такие вещи; он хотел вас убить. Я удержал его, естественно, в интересах долга. Но он выбил у меня обещание, что если нам когда-нибудь придется применить к вам нервное возбуждение, то заниматься этим будет он.

Откинувшись в кресле, он положил руки на стол.

- Как бы вы отнеслись к тому, что я отдам вас Херсту?

Джандрак глубоко вздохнул.

- У вас может быть шанс искупить свою вину.

Для этого вы должны снова добиться благосклонности короля. Вы, если не постоянно, но, по крайней мере, часто посещаете Старый город.

- И что? - Джандрак был озадачен.

- Нам нужна некоторая информация о возникшем там новом движении, - Гринсект решительно махнул рукой, - в таком месте всегда существуют ненормальные политические движения. Однако в данном случае похоже на то, что у нас нет агентов, подходящих для установления плодотворного контакта.

- И вы думаете, у меня это получится лучше?

- Как вы сами сказали, вы - человек способный, который в прошлом выполнил много заданий. Получилось так, что ваша девица низшего класса, Рондана Криль, вовлечена в это движение, хотя и не очень глубоко. Мы узнали об этом из внепланового рапорта.

- Я этого не знал, - тихо проговорил Джандрак, игнорируя жгучее презрение к низшим классам, пронизывающее слова Гринсекта.