Loading...
Изменить размер шрифта - +

     - Он выучился английскому языку, когда был официантом в Гибралтаре.
     - Да.
     - Кончилось тем, что он предложил мне руку и сердце.
     - Серьезно?
     - Конечно. А я даже за Майкла не могу выйти.
     - Может быть, он думал, что станет лордом Эшли? - Нет. Не потому. Он серьезно хотел жениться на мне. Чтобы я не могла уйти от него, говорил

он. Он хотел сделать так, чтобы я никогда не могла уйти от него. Но только после того, как я стану женственной. - Теперь тебе будет спокойнее.
     - Да. Мне опять хорошо. Я с ним забыла этого несчастного Кона.
     - Это хорошо.
     - Знаешь, я бы осталась с ним, но я видела, что это плохо для него. Мы с ним отлично ладили.
     - Если не считать твоей наружности.
     - О, к этому он бы привык.
     Она потушила сигарету.
     - Мне, знаешь, тридцать четыре года. Не хочу я быть такой дрянью, которая занимается тем, что губит мальчишек.
     - Ну конечно.
     - Не хочу я этого. Мне сейчас хорошо, знаешь. Мне сейчас спокойно.
     - Это хорошо.
     Она отвернулась. Я подумал, что она хочет достать еще сигарету. Потом я увидел, что она плачет. Я чувствовал, как она плачет. Дрожит и

плачет. Она не поднимала глаз. Я снова обнял ее.
     - Не будем никогда говорить об этом. Пожалуйста, не будем никогда говорить об этом.
     - Брет, дорогая моя!
     - Я вернусь к Майклу. - Я крепче обнял ее, чувствуя, как она плачет. - Он ужасно милый и совершенно невозможный. Он как раз такой, какой

мне нужен.
     Она не поднимала глаз. Я гладил ее волосы. Я чувствовал, как она дрожит.
     - Не хочу я быть такой дрянью, - сказала она. - Но только, Джейк, прошу тебя, никогда не будем говорить об этом.
     Мы ушли из отеля “Монтана”, Когда я хотел уплатить по счету, хозяйка не взяла денег. Счет был оплачен.
     - Ну ладно, пусть, - сказала Брет. - Теперь уж это неважно. Мы взяли такси и поехали в “Палас-отель”, оставили там вещи, заказали места в

Южном экспрессе на тот же вечер и зашли в бар при отеле выпить коктейль. Мы сидели у стойки на высоких табуретах и смотрели, как бармен

встряхивал мартини в большом никелированном миксере. - Удивительно, как чинно и благородно бывает в баре большого отеля, - сказал я.
     - В наше время только бармены и жокеи еще умеют быть вежливыми.
     - Каким бы вульгарным ни был отель, в баре всегда приятно.
     - Странно.
     - Бармены всегда очаровательны.
     - Знаешь, - сказала Брет, - так оно и есть. Ему только девятнадцать лет. Поразительно, правда?
     Мы чокнулись стаканами, когда они рядышком стояли на стойке. От холода они покрылись бусинками. За окном со спущенной шторой угадывался

летний зной Мадрида.
     - Я люблю, чтобы в коктейле была маслина, - сказал я бармену.
     - Вы совершенно правы, сэр. Пожалуйста.
     - Спасибо.
     - Простите, что не предложил вам.
     Бармен отошел подальше вдоль стойки, чтобы не слышать нашего разговора. Брет отпила из своего стакана, не поднимая его с деревянной стойки.
Быстрый переход