– Верно.

Он накрыл ладонями ее руки, державшие миску. Его теплое дразнящее прикосновение на секунду прогнало усталость, вдруг свалившуюся на Персефону.

Она нехотя убрала руки, спрятав их в кармане фартука.

– Тебе надо поспать, – ласково предложил Гейвин.

– Знаю.

Он взял у нее ложку и хлеб. Его люди сели неподалеку. Она видела, что некоторые воины поглядывают в их сторону. Один с ухмылкой ткнул соседа локтем.

Гейвин улыбнулся и нагнулся ближе, обдав ее щеку своим теплым дыханием.

– Я хочу, чтобы сегодня ночью ты спала в моей постели, Персефона.

Ее сердце, которое и без того билось довольно часто, подпрыгнуло.

– В твоей постели?

– Да. Мне будет приятно сознавать, что ты со мной.

– Вот как? Но… ты тоже должен поспать.

Она чувствовала, как пылают ее щеки. Еще немного, и мужчины сумеют по ее румянцу прочесть ее мысли. Внимательнее приглядевшись к Гейвину, она заметила, что он выглядит очень усталым. В уголках его рта пролегли глубокие морщины, глаза покраснели. Ей не следовало ни о чем его просить, ибо в данный момент он должен уделять внимание другим, куда более важным вопросам.

– Я останусь с гарнизоном, – сообщил он.

– Да, конечно…

Она попыталась понять его и скрыть свое разочарование.

– Но я предпочел бы провести сегодняшнюю ночь в собственной постели. – Очень ровным тоном, как будто речь шла о самых обычных вещах, он добавил: – Я скорее всего задержусь.

– Ну разумеется… Я не жду…

– Жди, Персефона. Ты имеешь полное право. Превозмогая усталость, она раздала оставшийся суп и отставила в сторону пустой котелок. Подошли уже отдохнувшие женщины, которые собирались работать всю ночь.

Полчаса спустя, когда у нее не осталось никаких дел, Персефона незаметно ускользнула из гавани и медленно побрела по дороге, ведущей наверх, к дворцу. В домах, мимо которых она проходила, было темно и тихо. Видимо, люди пытались отдохнуть несколько часов в родных стенах, которые очень скоро им придется покинуть.

Она уже прошла половину пути, когда дорогу ей перебежала серая кошка. Персефона резко остановилась, пораженная тревожной мыслью: что же станет с многочисленными и любимыми питомцами акоранцев? Бывая на Илиусе, она обратила внимание, что в каждой семье есть какая-то живность: кошки, собаки, козы, голуби…

Пока она размышляла, из тени ближайшего дома выскочила девочка лет пятнадцати.

– Мурка, иди сюда! – позвала она.

Кошка остановилась и оглянулась, но, будучи истинной кошкой, не потрудилась прийти на зов. Девочка подхватила ее на руки и прижала к груди.

– Глупая Мурка, я не могу гоняться за тобой всю ночь напролет! Ты должна спать в своей корзинке.

Она почесала кошку за ушком. Та охотно приняла хозяйскую ласку.

Увидев Персефону, девочка смущенно улыбнулась.

– Я не знала, что здесь кто-то есть, – сказала она.

– Я шла мимо – возвращалась к себе, чтобы поспать. Я рада, что ты нашла свою кошку.

– Я тоже. Я бы не пережила, если бы с ней что-то случилось. – Девочка помолчала, потом спросила: – Ваша семья готова к отъезду?

Персефоне не хотелось опять объяснять, что у нее нет семьи, поэтому она кивнула:

– Почти. А твоя?

– Да. Мы собрали все, что смогли! Маме не хочется ничего оставлять, но мы понимаем, что места на лодках ограничены. В происходящее трудно поверить, правда? – выпалила она с детской непосредственностью. – Похоже на какой-то дурной сон. Я все время жду, что вот-вот проснусь.