Уже сейчас выгода очевидна. Гагер успел выжать из монахов полезные знания по созданию големов. Его лаборатории полны новых конструкций, и работа над более амбициозными проектами кипит. Он смотрит на своих созданий с удовлетворением — эти големы мощнее, сильнее, и, что самое главное, полностью ему подчиняются.

Но конфликт всё же интригует. Монахи, с их фанатичной решимостью, ещё могут преподнести сюрпризы. Гагер откидывается в своём массивном кресле, пальцы мягко барабанят по резному подлокотнику. На губах играет слабая улыбка, в глазах блестит насмешка.

Любая развязка играет ему на руку.

Возвращение домой после такой ночи — странное удовольствие. Пока Гришка, бедолага, разбирается с пленницами и ожидает полицию, мне, как водится, путь лежит в Антарктику. Опять.

Едва устроился в седле своего «железного коня», как набрал Владислава Владимировича. Мои «перепончатые пальцы» уже на автомате нашли его номер. Гудки тянулись долго, и я почти поверил, что Красный Влад решил сегодня обойтись без моего звонка. Но нет, усталый голос начальника Охранки, звучащий так, будто он уже видел все катаклизмы мира, наконец прорезал тишину.

— Данила, наконец освободился, — короткий, но вполне себе сердитый.

— Владислав Владимирович, что там на Южном полюсе? — говорю без обиняков.

— Столпотворение там, — вздыхает Владислав. — Ты знаешь, что они там собирают големов? Огромное количество, причём в пустоши, подальше от берегов. Полукровки-дроу замечены на подмоге. Ведётся активная мобилизация.

Мои перепончатые пальцы!

— А чего мы ждём? Поднимайте флот, авиацию, да бомбите их, Владислав Владимирович. Это же у Царя там линкоры.

— Данила, ты слишком оптимистичен. Линкоры — это, конечно, хорошо, но они подходят только для прибрежных операций. А здесь глубина материка.

— Сверху тоже никак?

— Бомбардировка с истребителей? Хорошая мысль, только у них там силовые поля. С кораблей бы их накрыть, тогда был бы шанс достать.

— Что ж, понятно. Но это всего лишь временные неудобства, Владислав Владимирович. Я всё устрою. Эти монахи недолго останутся вне зоны досягаемости. Так что приготовьте всё, что плавает, летает и стреляет.

— Как скажешь, конунг, — отвечает он, и я чувствую, что отложил трубку с явным облегчением. Любит он драму, что тут поделать.

Дом встретил меня тишиной и мягким светом, пробивающимся из-под дверей. Половина дома уже спала. У меня было сильное желание броситься в постель и забыться, но… не сегодня. Сегодня предстояла бессонная ночка, ведь иначе до утра мог не дожить весь Невинск — и это ещё в лучшем случае. Проходя мимо гостиной, я наткнулся на неожиданный сюрприз. Светка, вся такая серьёзная, сидела на диване и была полностью поглощена чтением романчика с ванильной обложкой.

— Ну-ка, что это у нас? — с ухмылкой спрашиваю, взглянув на книгу.

Светка вздрогнула, как воришка, пойманный на горячем. Лицо вспыхнуло краской, а роман тут же скрылся за подушкой.

— Ты ничего не видел! — выпалила она, нервно прижимая подушку к груди.

— Снова ничего не видел, — с улыбкой киваю. — Я же телепат, у меня это отлично получается.

Она недоверчиво хмурится, но явно облегчённо выдыхает, увидев, что я не собираюсь продолжать.

— Слушай, мне срочно нужно в Невинск, — говорю уже серьёзнее. — В Антарктике активизировались монахи. Они там готовят вторжение.

— Отлично, я еду с тобой, — Светка тут же подскакивает, глаза сверкают боевой решимостью.