Изменить размер шрифта - +

— В беде? Брат Давид — да. Я? Не понимаю.

— Когда поймешь, будет поздно.

— Это я ухе слыхал.

— Что ж… твой отказ делает мое обещание бессмысленным. Слишком велик риск для меня самого.

— Какой риск? Я вношу деньги…

— Корнелий, при чем тут деньги, если докажут, что ты связан с мафией, запачкан кровью? Хотел тебе помочь, но когда дело становится уголовным…

— Какое дело? — Бергман встревожился. Такого поворота он не ожидал.

— Хорошо, загибай пальцы. Убит полковник Блинов. Загни палец, загни. Заказ исполнял некий Парикмахер. Оплачивал услугу шеф твоей безопасности. Далее, гни второй палец. Офицера контрразведки, который интересовался металлоломом фирмы «Ферэкс», твои люди заказали некоему Сундуку. Дело сорвалось, но прокуратура может найти доказательства. Наконец, третье. Загибай, загибай. Твой адвокат заказал Шоркина. Могу назвать тех, кто заказ исполнил…

Лоб Бергмана покрылся испариной. За горло его взяли крепко. Речь уже не шла о спасении Давида. Приходилось думать о собственной шкуре. Чертовы киллеры! Даже не верилось, что эта сволочь может служить кому-то еще, а не только тугому кошельку.

В подобных случаях Бергман умел принимать решения. И он поднял руки.

— Что требуется?

— Надо ввести в совет директоров «Вабанка» Алексея Павловича Сучкова.

Бергман раскрыл плоскую коробочку портативного компьютера «Ноутбук», которую всегда носил с собой. Пощелкал клавишами. Вгляделся в экран дисплея.

— Сучков? Алексей Павлович? Гулливер?!

Носенко одобрительно хмыкнул.

— Преклоняюсь, Корнелий, ты силен. Скажу сразу — имя, которое ты назвал, Алексей Павлович носил в дни, когда был репрессирован советской властью по политическим мотивам. Сегодня это честный и, заметь, состоятельный бизнесмен. Больше того, мой дальний родственник. Муж племянницы.

— У меня нет выбора? — Бергман выглядел хмуро, понимая, что загнан в угол.

— Есть. Либо мы вместе, либо я тебе не смогу помочь.

— Можно верить? Тебе…

— Я не президент и не сдаю тех, кто со мной.

Бергман протянул руку. Губернатор её пожал.

— Ты умный мужик, Корнелий. Именно на это я и надеялся. В виде первого взноса в наше сотрудничество скажу. В заботах о брате ты забыл о существовании прокуратуры. Так вот, я её возьму на себя. Короче, дело по «Ферэксу» мы похороним. Пусть следователи копаются в чем-то другом. Так?

 

Носенко неторопливо набирал номер. Запели сигналы вызова, летевшие через всю страну. Где-то в Московском Кремле зазвонил телефон.

Носенко знал, что на том конце провода его просьбу поймут правильно. Речь пойдет о сохранении власти у тех, кто её сегодня держал в руках. Это вопрос первостепенной важности. И ради его решения в столице пойдут на все. Не он один, губернатор края, в котором победа партии власти висит на волоске, должен заботиться о её достижении.

— Слушаю.

В ухо ударил усиленный и в то же время искаженный электроникой голос.

«Слушаю», — так мог ответить только тот, кому принадлежит телефон власти. Любое другое лицо — уполномоченное или случайно поднявшее трубку — должно отвечать иначе: «Аппарат господина такого-то слушает».

— Сергей Александрович, Носенко беспокоит.

Губернатору было противно произносить слово «беспокоит». Оно звучало унизительно, все в душе восставало, но не произнести по чиновному этикету было нельзя. Лучше, если там, в Москве, будут знать: звонящему известна их великая государственная занятость, и он чувствует себя виноватым всякий раз, когда отрывает столичных деятелей от важных дел.

Быстрый переход