Изменить размер шрифта - +
Поэтому приходилось переступать через себя, чтобы потом не опасаться, что нажил очередного врага. Их и без того немало.

Чиновничьи карьеры неисповедимы. Одни падают, другие взлетают, и никогда не угадаешь, с кем как себя вести в данный момент. Это, кстати, далеко не новое открытие, но каждый постигает его на собственном опыте. Носенко однажды рассказали китайскую притчу о том, как к портному пришел царедворец и попросил сшить новый халат. «Скажите, мой господин, — спросил портной, — каково ваше положение при дворе?» «Разве для шитья халата это имеет значение?» — удивился заказчик. «Еще бы, великий господин. Если у вас положение стабильное, я сошью халат так, что нижняя кромка одежды по всей окружности будет одинаковой по высоте. Если вы находитесь на взлете, я передние полы сделаю подлиннее, чтобы не было особенно заметно, как высоко вы несете голову. Если ваше положение неустойчивое, передние полы придется подрезать, чтобы не было заметно, когда вы ходите полусогнувшись».

Носенко знал: Сергею Александровичу пришла пора подрезать полы халата спереди, но он сам этого ещё не понял и по привычке задирает голову.

Юркий царедворец, демагог, услужливый с теми, кто выше его, надменный с равными и наглый с нижестоящими, как ни странно, он до сих пор не ощущал, что стул, на котором сидит, стал местом сейсмически опасным. В последнее время президент менял одного за другим фаворитов. Тех, кто старел вместе с ним, он все чаще назначал виновными за собственные ошибки.

— Рад слышать. — Сергей Александрович с губернаторами всегда картавил вежливо и предупредительно. — Чем могу служить, Игнатий Терентьевич?

— Тут у нас возникла проблема. Не моя. — Носенко поспешил определить приоритеты. — Успех выборов повис на волоске…

— Это плохо. — Царедворец встревожился. Он прекрасно знал, с какой силой катапультирует его в безвестность чиновное кресло, если избирателей не мытьем так катаньем не заставить выразить доверие старому президенту. — Что стряслось?

— Сергей. — Носенко таким обращением стремился продемонстрировать полное доверие тому, с кем говорил. — Здесь красно-коричневые подняли голову. Так точно, именно большевики. Травят уважаемых людей. Сторонников демократии стараются скомпрометировать.

— Чего ты хочешь?

— На эту публику надо цыкнуть из Москвы.

— Кто они?

— Недочищенные чекисты.

— Все ясно. Имеешь в виду службу безопасности?

— Именно её.

— С этим будет непросто. Как ты предлагаешь их урезонить?

— Схема проста: либо они заткнутся, либо вы однозначно проиграете выборы.

— Я к роли посредника не подхожу и говорить с президентом на эту тему не стану. Это вам внизу кажется, будто я здесь фигура. На самом деле — пешка.

— Смотрите, ребята, это ваше дело. Я свой звонок зафиксировал, и если что-то случится… Если президент…

— Зачем ты так, Игнатий Терентьевич? Мы за президента подставим голову. В прямом смысле слова. Вчера я с ним говорил. Примерно на ту же тему. Он сидел с каменным лицом. Я говорю: «Если мы будем оперировать деньгами, которые нам отпущены, то выборы провалим». Он промолчал.

— В такой ситуации я бы тоже промолчал. Он дает вам право самим решать и действовать.

— Ладно, я переговорю с ним по телефону. Во всяком случае, попытаюсь.

— Может, проще встретиться?

— Нет. Он меня шуганул в последний раз. Вторично без приглашения лезть неудобно.

— А если поискать выходы на шефа службы охраны? Объяснить ему ситуацию?

— Игнатий Терентьевич, все не так просто.

Быстрый переход