Изменить размер шрифта - +

— А если поискать выходы на шефа службы охраны? Объяснить ему ситуацию?

— Игнатий Терентьевич, все не так просто. Не знаю, какие у. тебя отношения с шефом охраны, а у меня сложные. По его поведению видно, он хочет меня растереть в порошок. Я ему в чем-то мешаю.

— Что же делать? Повторяю — не добьемся поддержки — считайте, территория от президента отпадет и станет красной.

— Хорошо, рискну. Я попрошу президента. Он осведомлен о положении регионов во всех деталях, и степень доверия к тебе высокая.

— Так я могу надеяться? Все же это будет связано с отступлением от закона…

— Игнатий Терентьевич, пусть законы блюдет генеральный прокурор. Он их знает, ему за это деньги платят. Для президента сегодня законно все, что помогает ему остаться у власти. Так что я сразу адресую тебе вопрос: президент может на край надеяться?

— Да.

— Тогда считай, проблема снята.

Носенко опустил трубку, вздохнул тяжело, будто только что взбежал по лестнице на пятый этаж. Достал из кармана платок, вытер лоб.

Ни хрена не понимают те, кто думает, будто жизнь политиков — это мед. Она только по цвету на него похожа, на самом деле имеет вкус и запах дерьма. Да-с, господа!

Носенко прошел в комнату отдыха, налил в стакан коньяка и дернул со смаком: выпивку он заслужил.

 

Из задумчивости Рубцова вывел резкий скрип тормозов. Он обернулся и увидел две черные машины, из которых быстро выскакивали пассажиры и с трех сторон бежали к нему.

Эти люди словно вышли на охоту против хорошо вооруженной банды. Четырехцветные камуфляжные костюмы типа «Вудленд». Бронежилеты «Штурм» пятого класса защиты. Сферические противопулевые шлемы. Поверх броневых жилетов так называемые «разгрузочные», позволявшие навесить на бойца дополнительный запас вооружения — магазины автоматов, гранаты ручного метания и для подствольников.

— Стоять!

Сильные руки толкнули Рубцова к стене дома.

— Не шевелиться! Руки! Ноги!

Все это сопровождалось резкими толчками и ударами по телу.

Рубцов даже не понял, к чему маскарад, пока не увидел красное, покрытое каплями пота лицо одного из спецназовцев. Парень явно перегрелся в своей броне. Ему было душно и неудобно ощущать себя вьючным верблюдом. Он злился. Эта злость изливалась на странного типа, которого приказали задержать. Скорее всего каждого участника захвата предупредили, что тип опасный преступник, который может начать стрельбу и оказать сопротивление при задержании. Тактика простая, но действенная. Говорить в такой обстановке со спецназовцамн как с обычными людьми, нормально воспринимающими чужие слова и поддающимися логике, не имело смысла.

Человек, вооруженный дубинкой и наделенный правом пройтись ею по чужой спине без особой ответственности для себя, готов делать это по поводу и без повода. Рубцов знал, сколько жалоб на омоновцев поступает в прокуратуру после каждого футбольного матча, когда у блюстителей порядка бывает много поводов истолковать азарт болельщиков как нарушение общественного порядка. Огнестрельное оружие в таких случаях не используется — худо-бедно каждый факт его применения расследуется на предмет законности и необходимости. Дубинка — не оружие. Этим все сказано.

Рубцову помнилась история о первом опыте внедрения в полицейскую практику России резиновых палок. Сделано это было по инициативе министра охраны общественного порядка России Вадима Тикунова. Осуществить проверку действенности нового средства «демократизации» отношений власти с обществом на практике разрешил Никита Хрущев. И вот в одном из областных центров милиционерам выдали «игрушки», закупленные за валюту за рубежом. Испытания окончились быстро и бесславно.

Быстрый переход