— Ты загнала меня сюда, Джейн. Почему ты теперь пытаешься вынести меня из себя?

— Я не пытаюсь. И ты приехал сюда сам.

— У меня в этом городе явная нехватка друзей.

— Мне ты можешь доверить свою жизнь.

— За свою жизнь я не беспокоюсь.

Прасса была любимым местом футбольных игр городских мальчишек. Большинство просто выпендривалось: ребята показывали друг другу, как долго могут продержать мяч в воздухе, пользуясь только ногами и головой. А и углу двое вели жестокую дуэль. Мальчик изо всех сил запускал мячом в девчонку, стоявшую метрах в трех от него. Девочка должна была принять удар, не двигаясь, не отклоняясь, каким бы сильным он ни оказался. Потом она кидала мяч обратно — и тут уже мальчишка становился мишенью. Девочка поменьше подносила мяч, отлетавший достаточно далеко.

Эндер попытался выяснить у кого‑то из ребят, где находится дом семьи Рибейра. В ответ они либо недоуменно молчали, либо пожимали плечами, а если Эндер настаивал, мальчик просто уходил. За какие‑то несколько минут прасса опустела. «Интересно, — подумал Эндер, — что такого наговорил обо мне горожанам этот епископ Перегрино?»

Дуэлянты, однако, не двинулись с места. Теперь, когда на прассе почти никого не осталось, Эндер заметил, что за дуэлью внимательно следит какой‑то мальчик лет двенадцати. Со спины он выглядел как все другие ребята, но когда Эндер подошел ближе, то заметил, что с глазами у мальчика что‑то не так. Прошла минута, прежде чем он сообразил. У паренька были искусственные глаза с металлическим блеском, но Эндер знал, как они работают. Только один глаз, фасеточный, по‑настоящему «видит». Микропроцессор разделяет сигналы и передаст мозгу такой же поток информации, что и бифокальное зрение. Во втором глазу — источник питания, тот самый микропроцессор и банк памяти. Обладатель электронных глаз может записать некий ограниченный объем изображений, что‑то около триллиона бит. Дуэлянты использовали его как судью: если возникнут разногласия, мальчик сможет проиграть сцену, замедлив движение, и сказать, что, собственно, произошло.

Мяч ударил мальчика прямо в пах. Паренек заставил себя улыбнуться, но на девочку это не произвело впечатления.

— Он отклонился! Я видела, как двинулись его бедра!

— Неправда! Мне было больно, но я не двигался.

— Ревеза! Ревеза!

Они говорили на звездном, но тут девочка перешла на португальский.

Мальчик с металлическими глазами поднял руку, призывая всех к молчанию.

— Муду, — убежденно сказал он.

«Ты двигался», — перевел Эндер.

— Сабья! Я знала!

— Ты лжец, Ольядо!

Мальчик с металлическими глазами презрительно поглядел на противника:

— Я никогда не лгу. Если хочешь, пришлю тебе запись. Впрочем, нет, я пущу ее в сеть, чтобы все могли видеть, как ты дергался, а потом лгал.

— Ментирозо! Фильо де пута! Фоде‑боде!

Эндер решил, что понимает значение всех этих эпитетов, но мальчик с металлическими глазами был спокоен.

— Да, — сказала девочка. — Да‑ме.

(«Дай сюда».)

Мальчик яростным движением сорвал с пальца кольцо и швырнул на землю.

— Вьяда, — хрипло прошептал он, повернулся и побежал прочь.

— Полтрано! — крикнула девочка в спину ему.

(«Трус!»)

— Кано! — отозвался бегущий, даже не обернувшись.

В этот раз он кричал не девочке. Она тут же оглянулась на мальчика с металлическими глазами. При слове «кано» тот словно окаменел. Девочка тут же отвела взгляд. Малышка, собиравшая мячи, подошла к мальчику с металлическими глазами и что‑то прошептала на ухо.