|
Ему нужен был помощник. Он отправлял меня торговать шкурами. Был уверен, что сын не обманет. Научил играть на волынке. Мог часами слушать шотландские мелодии. В те минуты, судя по всему, воображал себя шотландским лордом… — Вспыхнув до корней волос, он с жаром воскликнул: — Эйприл, теперь вы понимаете меня? Я-то надеялся: есть у меня долина, заживу нормальной, человеческой жизнью. Разорву наконец этот замкнутый круг. А что получилось? Буду доживать свой век, как отец, скрываясь от закона. Такая жизнь не для Дэйви. И не для вас.
Голос его дрогнул, а Эйприл почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Одна, вторая… Господи, она понятия не имела, что довелось ему испытать! Одиночество при живых родителях, полное отсутствие материнской и отцовской любви… — Но вы совсем не такой, как ваш отец. Дэйви просто купается в вашей любви и внимании к нему… Не лишайте его того, чего были лишены сами. — Вы что же, полагаете, я этого хочу? — Из груди Маккензи вырвался всхлип, похожий на стон. — Я не способен причинить кому-либо зло… но… Эйприл не дала ему договорить: — Маккензи, я люблю вас. Никогда не думала, что можно так сильно любить. — Она провела ладонью по его щеке. — Я не переживу разлуки. Маккензи глянул на нее, и у него защемило сердце. По ее лицу катились слезы, глаза светились такой любовью, что сердце немедленно отозвалось сильными толчками. Он невольно наклонился и слизнул языком слезинки с ее лица. Сразу осмелели руки. Заключив Эйприл в объятия, он крепко прижал ее к себе. Время остановилось. Маккензи замер, стараясь запомнить это мгновение, прежде чем распроститься с грезами любви навсегда. Навеки. Эйприл прильнула к нему. Теперь, когда она поняла все, о чем раньше не догадывалась, ее любовь к нему обрела новые грани. Едва только она почувствовала, что он возбудился, как тут же пришло желание слиться с ним воедино. Прогибаясь, она потянула его на себя. — Эйприл, — прошептал он, — мы не можем здесь… а Дэйви… — Дэйви, скорее всего, спит… и это не займет много времени… Маккензи задержал дыхание. Он уже не справлялся с собой — сердце бухало в ребра, возбуждение достигло предела. — Нельзя, Эйприл, — прохрипел он. — Что будет, если вы забеременеете? — А я хочу как раз родить вам ребенка, — сказала она срывающимся голосом. В этот момент случилось неожиданное. Маккензи с лицом, перекошенным от ярости, оттолкнул ее и, злобно прищурившись, выпалил: — Ну уж нет! Никакого ребенка, пропадите вы все пропадом! Он резко повернулся, быстро зашагал и скрылся в лесу. Она долго смотрела ему вслед, а потом медленно побрела к хижине, ругая на чем свет стоит его отца.
Ранним утром на заднем дворе форта Дефайенс сидели двое: Эллен Питерс и лейтенант Филипп Даунc. Филипп недавно появился здесь. У этого молодого человека были хорошие манеры, но он производил впечатление человека замкнутого — с офицерами компанию не водил.
Как-то раз Филипп зашел в прачечную сдать белье в стирку и разговорился с Эллен. Весьма сочувственно он выслушал ее сбивчивый рассказ. Бедная девушка! Несчастная жертва негодяя-полукровки. Отец зверски убит, а она — одна-одинешенька на белом свете. Они стали встречаться. Филипп был мягок и предупредителен, старался ничем не обидеть Эллен. Не позволял себе ничего лишнего. Поцелуй на прощание — и все. Ничего более. Эллен была на седьмом небе от счастья. Сбывается ее заветная мечта! Наконец-то она станет женой офицера. Эллен удвоила свои старания. Роль невинной жертвы ей удавалась. Она то роняла слезу, то напускала на себя гордый, неприступный вид. |
