— Да нет, как раз именно это вы и имели в виду, — она энергично кивнула головой. — Я точно знаю, что вы чувствуете — мне кажется, что у всех такие чувства по отношению ко мне. — Она освободила руки от его захвата, сорвала берет и пригладила волосы.

— Я от всего сердца восхищаюсь вами, — сказал он проникновенным голосом.

— У меня впечатление, что люди не любят тех, кем они слишком восхищаются, — сказала она глухим голосом. — Даже в школе меня не особенно любили, когда я выигрывала все призы.

— Сюзи, Сюзан! — Он смеялся над нею или нет? — Вы еще совершеннейший ребенок! Где вы пропадали всю жизнь? — Он снова схватил ее за запястья.

Она посмотрела на него темными, отчаявшимися глазами. Что он, собственно говоря, себе думает? Она уже была замужем, у нее дети и она сама зарабатывает на жизнь.

— Послушайте! — Почему он не отпускает ее? Ее руки были скованы, точно стальным браслетом. Она попыталась вырваться.

— Нет, я вас не пущу. Вы всегда убегаете, а когда я говорю с вами, вы уходите в себя. Но я вас, однако, верну в жизнь.

Она смотрела в его худое, напряженное лицо. Вернет в жизнь! «Я живая, — сказала ей когда-то Мэри, — а ты — труп». Тогда дом Сюзан был полон той странной, кипящей любовью Майкла и Мэри. Она ощущала ее, как снежную лавину, как разбушевавшуюся реку, на берегу которой она стояла. Она ненавидела ее, но чувствовала ее силу. Какая это была любовь, если она не заставила Мэри выйти замуж за Майкла?.. Блейк, однако, как раз что-то говорил. Он упирался грудью в ее колени. На своих щеках он удерживал ладони ее рук.

— Сюзан, вам кто-нибудь когда-нибудь говорил, что вы прекрасны, прекрасны? Кто-нибудь говорил вам, что у вас самые красивые волосы на свете, что у них не поддающийся определению оттенок, потому что иногда они темные, а иногда — золотые? Вам вообще кто-нибудь говорил, как околдовывают темные глаза и такие волосы? Вам кто-нибудь когда-нибудь вообще что-то о вас говорил, Сюзан?

Его слова извлекали ее из чего-то прочного и холодного, что сковывало ее. И она выходила: робкая, дрожащая, но ожившая.

Сюзан медленно покачала головой, стараясь избавиться от наваждения, но взгляд ее не мог оторваться от его лица. Оно было столь близко. Столь близко…

— Нет, — зашептала она. Горячее дыхание застревало у нее в горле. — Нет, я не хочу…

Она склонила голову.

— Чего не хочешь? — шептал он.

Почему они шепчут, ведь никого здесь нет?!

— Я не хочу бросать свою работу, — сказала она громко. Резко высвободив руки, она выскочила из ателье и побежала прочь.

На улице было холодно. Сюзан и не подозревала, что было уже так поздно. Она не надела ни пальто, ни шляпы, но обратно она не вернется! Она спешила прямо домой, пронизываемая резким ветром. Люди оборачивались, глядя ей вслед, но она их не замечала. Может быть, он хочет за ней поухаживать? Но ведь ей-то этого не хочется. Она даже не хочет его видеть. Она хочет только домой к Джону, Марсии и Джейн. У нее есть дом, дом, куда она в любой момент может прийти. Ничего другого ей не нужно. В жизни у нее было все, впрочем, у нее и теперь есть все, кроме Марка.

Сюзан взбежала наверх и прошла в комнату, где Джейн накрывала стол к ужину. Дети как раз приносили тарелки.

— Ух, мама! — кричал Джон. — У тебя совсем взлохмаченные волосы!

— А где ваши пальто и шляпа? — растерянно спросила Джейн.

— Я, кажется, пришла без них, — сказала Сюзан. Она стояла, прислонившись спиной к двери, и смотрела на детей и Джейн.