Он обнял ее и торжествующе рассмеялся.

— Ты влюблена в меня! — выкрикнул он, и уверенность в его голосе заставила ее задрожать…

— Что в вами происходит, мадемуазель? — спросил ее утром маэстро. — Вы всегда так рвались к работе, а теперь теряете время на созерцание того, что уже сделали. Не знаю, закончите ли вы работу вовремя, чтобы послать ее на Салон. Она почти готова, но вы почему-то не торопитесь ее закончить.

Блейк, который выслушал упреки старого маэстро, подошел к ней, как только мэтр удалился. Ученики-французы украдкой с интересом посматривали на них.

— Доделай это! — приказал он ей тихим голосом. — Мы поженимся и поедем домой!

— Когда? — спросила она с удивлением. Каждый вечер он говорил ей: «Немедленно выходи за меня замуж!» — но остальные слова он топил в поцелуях.

— Почему ты так внезапно принял решение? — спросила она.

— Мне уже это надоело, — ответил он нетерпеливо. — Я хочу отвезти тебя к себе домой.

Сюзан не ответила. Она тут же взялась за работу, чтобы закончить мраморную статую. Наконец-то она заполучила несколько мгновений своего прежнего одиночества. На какое-то время забыв о Блейке, она доводила рисунок глаз, руки, линии волос. Затем выбила на постаменте мелкими буквами: «Коленопреклоненная» и буквами, еще более мелкими, — свое собственное имя.

* * *

На следующей неделе, за день до отплытия, они с Блейком зарегистрировали свой брак. Сразу же после этого Сюзан отправилась домой, где тотчас же заявила своим домашним:

— Сегодня мы с Блейком поженились.

Джейн, испуганно округлив глаза, прикрыла рот рукой.

— Ах, леди, ну не так же!..

— Мы оба хотели побыстрее с этим покончить, — сказала она.

— Мама! — выкрикнул Джон, но Марсия лишь бросила на нее взгляд и продолжила есть свой ужин.

— Это ничего не изменило, — сказала Сюзан спокойно. Она нагнулась и поцеловала обоих детей. Затем она прошла в спальню, сняла шляпу и привела в порядок волосы. В этой маленькой комнатке она сегодня проведет последнюю ночь. Блейк сказал: «Надо с этим разделаться. Ненавижу свадьбы». Да это и не была свадьба, а всего лишь договор, подписанный их двумя фамилиями. Затем Блейк настойчиво потребовал от нее: «Приходи сегодня ко мне, Сюзан. В самом деле, отчего бы тебе не прийти?» — Но она покачала головой: «Нет, Блейк, я не могу их бросить — ночью они еще никогда не были одни в доме».

Он не переубеждал ее, хотя она была готова к уговорам. Из его лица исчезло напряжение. Он закурил сигарету.

— Ну, хорошо, Сюзан, это уже неважно, сегодня или завтра! — улыбнулся он. — К тому же я закупил самые великолепные апартаменты на корабле.

Она сидела и раздумывала. Она совсем потеряла из-за него голову. Теперь она уже осознавала, что Блейк разбудил в ней женщину, которая до этой поры дремала. Как только она оказывалась с ним, то изменялась: она дрожала от робкого нетерпения и была живой, живой… Он скалывал ее защитную оболочку слой за слоем, пока не добрался к самой сердцевине ее женственности. Его не интересовало, есть ли в ней сила что-то делать, творить. Ему вообще было неважно, какой она скульптор: ниже среднего уровня или выше. Он только смеялся, когда она серьезно заявляла ему, что должна работать.

— Зачем тебе работать, раз у тебя есть я, чтобы о тебе заботиться? — сказал он и, прежде чем она смогла возразить, страстно прошептал: — Знаешь, Сюзан, что у тебя ямочка около левого уголка губ? Подожди, не двигайся, я должен тебя туда поцеловать.