— Черта с два я тебя не хочу! — взревел Алекс. Он поймал ее за руку и прижал к себе так неожиданно, что Джосс не успела и глазом моргнуть. Благодаря высокому росту ее тело могло показаться второй половиной тела Алекса — с такой точностью совпадали все их изгибы. Он готов был слиться с ней, как сливаются в одно русло два рукава реки.

Джосс слышала, как гулко бьется его сердце — или это ее сердце отвечало такой яростной, бешеной дробью? Она не могла говорить, потому что его губы припали к ее губам в жадном, грубом поцелуе, будто Алекс умирал от жажды, а Джосс была желанным глотком воды. Это совсем не походило на те легкие, игривые поцелуи, которыми он разбудил Джосс в их первую ночь.

Джосс уперлась ладонями ему в грудь, собираясь оттолкнуть что было сил — и не смогла. Она понимала, что совершает ошибку, что это только усугубит ее душевную боль, но не хотела отказываться даже от такой грубой ласки. Джосс отвечала на поцелуй, нимало не заботясь о том, что подумает о ней Алекс. Но он лишь застонал в ответ и прижал ее к себе еще крепче.

Черт побери, да эта ведьма и не думала сопротивляться! Напротив, каждым своим движением, каждым вздохом она предлагала Алексу себя! И будь он проклят, если не возьмет ее этой ночью! Будь что будет, пусть завтра Джосс проклянет его навеки — сегодня она станет его женой!

Алекс почувствовал, как она прижимается к нему бедрами, и чуть не взорвался от желания. Не думая больше ни о чем, кроме податливого, манящего женского тела, он повалил Джосс на пол, прямо на голые доски. Брачное ложе, старательно украшенное цветами и душистыми травами, осталось нетронутым. Потом, позже у них будет время вспомнить об удобствах.

— Скорее… — простонал он, путаясь во множестве нижних юбок — непременной принадлежности воспитанной английской леди. Но даже это напоминание о том, с кем он имеет дело, не охладило его страсти. В два нетерпеливых рывка Алекс снял с нее панталоны и прижал ладонь к теплым пушистым завиткам волос на лобке. Она уже была влажная от возбуждения! Его улыбка превратилась в какую-то первобытную гримасу. Это должно было случиться еще тогда, когда они обменялись брачными обетами! Вот оно, великое открытие! Она была его женой! Он хотел ее, и она хотела его не меньше. Здесь и сейчас. Рассуждать дальше Алекс был просто не способен.

Трясущимися от нетерпения пальцами он развязал тесемки на своих лосинах и скинул их, выпуская на волю давно ожившее, переполненное горячей кровью копье. Последние остатки здравого смысла напомнили ему, что он имеет дело с девственницей, и, вместо того чтобы взять ее одним властным, мощным рывком, он принялся щекотать влажное, теплое лоно шелковистым кончиком своего копья.

Джосс хорошо помнила боль и даже ждала ее. Она была готова потерпеть, ведь в первый раз боль прошла очень быстро. Только бы он не оттолкнул ее, не остановился на полпути! «И двое станут единой плотью». Она выгнулась всем телом готовая принять его в себя.

Алекс пробормотал что-то нечленораздельное и вошел в нее, не в силах больше ждать. Его охватили непривычные и в то же время смутно знакомые ощущения. Он как будто вернулся домой после долгого трудного пути. Его не смутило даже то, что у дверей этого рая на земле не оказалось девственной преграды. Его партнерша даже не охнула, она распахнулась ему навстречу, божественная, совершенная женщина, будто созданная для него. Никто и никогда не дарил Алексу такого наслаждения… кроме, пожалуй, одной. Но в этот миг ему было не до сопоставлений и воспоминаний. Испытываемое им блаженство поглотило все мысли.

Наконец-то Джосс снова почувствовала, как нетерпеливо пульсирует и бьется где-то внутри горячее копье Алекса. Но на этот раз больно не было. Вместо боли пришло острое, ни с чем не сравнимое удовольствие, нараставшее с каждым толчком его волшебного копья.