Утолив жажду, он хотел взобраться обратно на утес, но после нескольких неудачных попыток отказался от этого намерения. Он остался сидеть на лугу и посматривал, что же предпримут люди.
Харка принялся вырезать из твердого дерева флейту. Матотаупа смотрел в небо и вдруг схватился за лук, взял стрелу. Харка тоже посмотрел вверх. Над горами парили два коршуна. Они все уже и уже стягивали свои круги, опускаясь в маленькую долину. Орел тоже заметил их, он поднял голову и распрямил здоровое крыло.
— Коршуны собираются напасть на беспомощного орла, — сказал Харка. — Они хотят его растерзать, как однажды орел хотел растерзать меня. — Мальчик отложил флейту и занялся перьями, которые выдрал из хвоста орла Серый. Перья были очень красивы.
Матотаупа заложил в лук стрелу, вторую зажал в зубах. Орел своими живыми глазами посматривал на кружащихся коршунов и на приготовления индейца. Он собирался побороться за жизнь.
Один из коршунов бросился вниз. Орел в последний момент увернулся от него, и коршун, снова взмыв вверх, намеревался повторить нападение. Он уже падал на свою жертву, когда Матотаупа выстрелил. Стрела пронзила коршуна, и он свалился на землю.
Орел посматривал на убитого коршуна, готовый отразить нападение, но вскоре понял, что избавлен от врага, и гордо поднял голову.
Второй коршун не решился напасть и улетел.
Индейцы не шевелились, и орел, набравшись мужества, приблизился к коршуну, наступил на него лапой, разодрал клювом и съел. Насытившись, опять принялся поглаживать клювом раненое крыло. Время от времени он поглядывал на индейцев, но, кажется, не так зло, как до сих пор. Он словно понял, кто спас его от врага.
И тут у Харки возникла мысль приручить военного орла. Он закончил вырезать свою флейту и, когда она была готова, попробовал играть на ней. Вначале у него получались какие-то нестройные звуки, но скоро ему удалось исполнить несложный мотив, который он слышал еще в родной типи.
Хищник прислушивался.
Началась многодневная игра между людьми и птицей. Харка бросал орлу куски кожи, необглоданные кости, куски мяса. Прошло немало времени, прежде чем птица поняла, что это не нападение, и стала подбирать куски. Потом орел даже научился выпрашивать еду. И как только люди садились есть, он подходил поближе, вытягивал шею и раскрывал клюв.
Матотаупа продолжал ходить на охоту, и мяса было достаточно: горные леса богаты дичью. Как-то, возвратившись с охоты, он увидел совершенно необыкновенную картину: мальчик сидел рядом с орлом. Но едва Матотаупа попытался приблизиться, птица ревниво подняла голову и раскрыла клюв. Матотаупа рассмеялся, пошел к землянке и сбросил на землю добычу.
Постепенно орел становился членом маленькой семьи, отрезанной от мира в этой небольшой долине. Он уже шевелил раненым крылом и даже наполовину раскрывал его, но летать еще, конечно, не мог. На своих крепких лапах он довольно быстро передвигался по склону и, как только Матотаупа возвращался с очередной охоты, устремлялся к нему, как владыка, требующий дани. Однажды утром, когда Харка был не особенно внимателен, орел утащил из землянки сначала копье, потом лук. Совершенно ясно, что он решил строить себе новое гнездо. Крыло его к этому времени настолько зажило, что он мог уже взлетать на скалу.
Харка полез было, чтобы отобрать оружие, но орел отклевывался. Правда, не зло, но достаточно настойчиво.
Матотаупа с улыбкой смотрел на стычку между двумя друзьями.
А Харка встал перед утесом, заложил руки за спину, выпятил грудь и, обращаясь к орлу, начал речь (в последние недели у мальчика было мало случаев поговорить, отец все больше молчал, и мальчик был рад поговорить хотя бы с орлом):
— Военный орел, вождь птиц, — торжественно начал он, — ты, как разбойник, утащил у меня копье и лук. Так между братьями не полагается. Ты должен понять, что это позор. |