– А другие женщины?

Она молчала. Я подумала, что связь прервалась.

– Детектив? – сказала я.

– Бет, две женщины, которых мы опознали, уже умерли.

– Бог мой, он что, их убил?

Мэйджорс вздохнула.

– Мы не знаем, идет расследование.

Я подозревала, что несуб – Тревис – рано или поздно собирался меня убить. Но припоминая отрывочные сведения о годах его слежки за мной и само похищение, предполагала, что он собирался держать какое-то время меня при себе. Как свой трофей. Меня замутило; конечности по-прежнему дрожали.

– Что еще известно о Тревисе? – спросила я.

– Всю жизнь он попадал в разные неприятности – что, в общем, неудивительно. – Она снова помолчала. Я поняла, что она собирается с духом, и меня окатило очередной волной ужаса. Было что-то еще.

– Бет, он родился в Милтоне в штате Миссури.

– В моем Милтоне?! В городе, где я родилась и выросла?

– Да, но, похоже, он уехал еще ребенком, задолго до вашего рождения. Мы устанавливаем все места, где он жил; информация пока не окончательная.

– Но ведь… черт побери, детектив, значит, он знает, кто я такая. Что я Бет.

– Необязательно, – неуверенно сказала она.

Я считала, что похититель принимает меня за Элизабет Фэйрчайлд, автора триллеров из Миссури – конкретный город на публику не назывался. Это имя стояло на всех моих книжках. Мама предложила мне взять псевдоним, поскольку была уверена, что я прославлюсь и что мои книги будут в основном про темную сторону жизни. Я даже не замечала, что пишу такие мрачные вещи, пока это мне не сказали и мама, и литературный агент. Милл заметила, что на мой писательский путь повлияло исчезновение папы, и что пытаться изменить его бессмысленно. Она говорила, что папа с его побегом может поставить себе в заслугу только одно: я пропустила эту тьму через себя и принесла ее в свои книги, показала читателям.

– Разумеется, он знает, кто я, – ответила я. – То, что он родился в Милтоне, – не совпадение. Черт, ему все известно. Он знает, кем был мой дедушка, кто моя мама. Мама в опасности!

– Бет! – сказала детектив Мэйджорс. – Вам надо подышать. Давайте, сделайте пару глубоких вдохов.

Я даже не поняла, что стала дышать прерывисто.

– Боюсь, не смогу.

– Давайте, подышите минутку. Все нормально. Вас никто не найдет. Никто.

Я кивнула.

– Бет, вы слышите меня?

Через мгновение я снова оказалась в фургоне; я рассматривала своего похитителя – Тревиса – и его сережку, серебряное перышко.

Что за голубые глаза. Как могут у такого злого человека быть такие красивые голубые глаза? Я по-прежнему не могла разобрать другие его черты.

– Думаешь, ты такая умная штучка, а? – сказал он.

Я отвернулась.

– А? – повторил он, толкнув меня в плечо так, что другое плечо ударилось о пассажирскую дверь.

Я сжалась от страха, но не хотела говорить, что мне больно. Я вообще не собиралась ничего ему говорить.

– Знаешь меня, а? Помнишь?

Я его не знала. После похищения ко мне стали приходить воспоминания о том, как он пару лет меня преследовал. Но до этого я его не знала.

– Ну же, ты должна меня помнить. – Он вел фургон; потянулся ко мне и прошептал мне в ухо: – Подумай хорошенько, может, ты меня знаешь.

– Бет!

Моргнув, я вернулась в настоящее.

– Он говорил, что я должна его знать, – выдавила я.

– Успокойтесь. Что вы имеете в виду?

– Я только что вспомнила, что он меня подначивал. Детектив Мэйджорс, мне кажется, Тревис знал меня раньше, он знает, кто я такая.

– Ну и что, даже если знает? Вы сейчас очень далеко.