Смит вздохнул.

Пятеро людей толпились в лифте. Они смотрели мимо ушей друг друга на собственное тусклое желтое отражение в медной стенке. Все молчали, слышен был лишь гул работающей машины. Ж. К. Тэйлор спокойно сказала:

- Я знаю, что это был ты, Уилбер, и если ты сделаешь так еще раз, то я попрошу Тини, чтобы он сел на твою голову, когда мы выберемся отсюда.

- Да ну, Цыпочка, парень должен быть горячим!- ответил Хауэи.

Тини кивнул и во второй раз изменил свое положение:

- Он больше не побеспокоит тебя.

- Все верно,- произнес пронзительный голос и все посмотрели вокруг, пока не поняли, что он принадлежал Хауэю.- Ну и ну,- сказал он уже более нормально,- я понимаю, когда меня не хотят.

- Хорошо,- похвалил Тини.

«Non culpar» написала сестра Мэри Грейс в блокноте, сожалея, что не уделяла много времени испанскому языку, а под этой строчкой уже на английском: «Это не твоя вина». Осторожно одернув кухонное полотенце, которое Энрикета Томаса прижала к глазам, сестра Мэри Грейс начала махать блокнотом перед ее унылым лицом плачущей женщины пока Энрикета не сосредоточилась на нем. Она печально посмотрела на слова, затем покачала головой, еще больше опечалилась и слезы потекли по ее пухлым щекам. И снова пошло в ход полотенце, которое на этот раз промокло насквозь.

Обе женщины сидели на узком виниловом диване в простой со спартанским интерьером приемной, где останавливался лифт с лобби. Справа от них находились двери, ведущие в помещение, сочетающие в себе жилую комнату и столовую, где проходило большинство ее встреч с ушедшим Вальтером Хендриксоном. Рядом находилась кухня, где беднягу Джона теперь обступили со всех сторон наемники ее отца и террористы.

«Это моя вина. Я должна была найти другой способ» написала сестра Мэри Грейс и на мгновенье прислушалась. Хм-м-м-м-м-м-м… Лифт. Она взглянула на двери и спросила себя, кто бы это мог быть. Еще войска подкрепления для наемников? Возможно, даже отец собственной персоной, который, она знала, находился в здании? Лицо ее напряглось, и она резко присела на софу, наблюдая за дверью лифта. Энрикета обратила внимание не на лифт, а на изменившееся поведение сестры Мэри Грейс. Экономка прекратила плакать и посмотрела поверх мокрого полотенца на девушку, затем проследила за ее взглядом на лифт.

Дверь открылась и показалась разношерстная толпа. Люди ступили на «дорогу из желтого кирпича» (см. «Волшебник страны Оз»). Мужчина-монстр с лицом, как радиатор от 1933 Форда и сжатыми кулаками, как два баскетбольных мяча, вышел первым. За ним следовал быстрый пританцовывающий маленький старичок, приподнимающийся вверх на носочках, с бегающим взглядом в тридцати направлениях. За ним - женщина с очень экзотической внешностью, привлекательная и чувственная, но одновременно настолько суровая, что об нее можно было зажечь спичку. «Не годится для женского монастыря»,- подумала про себя сестра Мэри Грейс. Далее шествовал тощий мужчина с острым носом и взглядом, который был похож на ненадежное маленькое животное из мультфильма Диснея: древесная крыса или куница. Замыкал процессию рыжеволосый коренастый мужчина, осматривающий все вокруг с большим интересом и осторожностью, как будто вскоре ему должны были выдать тест на запоминание предметов в этой комнате.

Энрикета ахнула от удивления и уставилась на них широко раскрытыми глазами, прижав кухонное полотенце к горлу. Все смотрели друг на друга. Дверь лифта закрылась, тогда человек-монстр подошел и, сердито посмотрев на сестру Мэри Грейс, как будто она в чем-то очень провинилась, произнес:

- Ты монахиня?

Возможно ли было, что… Сестра Мэри Грейс быстро написала «Вы друзьям Джона?» и подняла блокнот.

- Все в порядке, это она,- сказал остроносый человек.

Могли их услышать на кухне? Сестра Мэри Грейс предостерегающе коснулась пальцем своих губ.