— Более чем, — пробурчал Фомин, стараясь не поддаваться чарам.

— В открытом обществе присутствие дамы, а особенно дамы прекрасной (Фомин согласно поклонился) весьма полезно. Включается конкурентный механизм, но конкуренция, в отличие от общества закрытого — корабля, например, — направлена не на устранение соперника, а на решение проблемы. По-моему, в Крепости Кор есть проблема?

— И что дальше? Мы организуем в вашу честь рыцарский турнир?

— Это — пример мышления закрытого общества. Нет. Вы даете мне возможность принять участие в расследовании происшедшего.

— Замечательное предложение, э-э-э — только…

— Нет ничего опаснее слова «только», доблестный рыцарь. Оно способно опреснить эликсир жизни и превратить философский камень в обыкновенный булыжник.

— И все же, любезная панночка, мне бы хотелось знать, каков ваш магический опыт? Не обижайтесь, но, если судить по вашим словам, вы знаете многое, в том числе и о делах Крепости Кор, но мы-то в отношении вас полные слепцы, профаны, невежды.

— Иными словами, я должна доказать, что умею ловить мышей и пускать искры из глаз?

— Ну, хотелось бы, конечно, посмотреть, но не обязательно. Само ваше присутствие здесь говорит больше, нежели целые фейерверки.

— Однако верительные грамоты не помешали бы?

— Да где ж их взять, грамоты?

— Ну, для хорошего человека… — она извлекла из таинственных глубин своей одежды пергамент. Хороший пергамент. Не мнется. Наверное, магический.

Он развернул свиток. На него глядело лицо мастера Бец-Ал-Ела.

— Здравствуйте, доблестный рыцарь Кор-Фо-Мин, — вдруг заговорил мастер. Мимика, артикуляция, сам звук были таковы, словно говорили они по видеокому. — Вообще-то ни один маг не должен поручиться за другого мага — это дело Лиги. Но панночка — моя воспитанница и, некоторым образом, родственница. Если вам этого достаточно, я рад.

— Мне достаточно, но…

— Доблестный рыцарь, это все-таки только пергамент, а не хрустальный шар, — вступила в разговор панночка. — Мастер Бец-Ал-Ел не может вложить слишком уж много своей личности в какой-то обработанный кусок кожи. Как знать, вдруг пергамент попадет в чужие руки.

— И что тогда?

— С этим пергаментом — ничего. В руках могучего мага он скажет то же, что и вам, доблестный рыцарь. У невежи не получится и того — так, ребячьи каракули.

— Хороши каракули — Фомин осмотрел бумагу. В общем, она ничего особенного не говорит. С Мастером Бец-Ал-Елем он пережил не лучшие дни в своей жизни, но сам мастер держал себя скорее дружелюбно, без него Фомин бы и не воротился из Замка Т’Вер, а стал его составною клеткой. Но действительно ли автор послания мастер Бец-Ал-Ел? Может, его сама панночка и изготовила. Стоит приглядеться к ней поближе.

— Будем считать, что ваши верительные грамоты приняты, любезная панночка, и вы признаны полномочным и чрезвычайным э-э… союзником.

— Буду честной — на сколько могу — и прошу считать, что мои интересы просто временно совпали с вашими.

— И на том спасибо.

— Мы так и проведем весь вечер в разговорах? К полуночи нам следует быть у входа.

— Какого входа?

— В Навь-Город. Вы ведь получили приглашение?

— Получил, — признался Фомин. — Такое, знаете ли, веское приглашение.

— Навь-Город не мелочится. Итак, вперед?

— Вы… Вы в этом наряде и пойдете? Он прекрасен для бала, но…

— Не тревожьтесь о женских нарядах, доблестный рыцарь.