— Нет! — воскликнула Нюгуру. — Я ни за что не желаю сюда возвращаться! Мне нестерпим вид моего собственного гроба!

Я взяла ее за руку.

— Мне тоже нестерпим.

— Тогда пойдем отсюда скорее!

— Моя дорогая сестра, мы должны остаться всего лишь на обед.

— Почему ты пытаешься меня заставить, Ехонала?

— Мы должны завоевать полное доверие архитектора, — ответила я. — Нам надо помочь ему избавиться от его собственных страхов.

— Страхов? Каких страхов?

— В прошлом архитекторы и строители императорских гробниц очень часто замуровывались в этих самых гробницах вместе с гробом. Считалось, что после завершения работ от них уже нет никакой пользы. Здравствующие император и императрица боялись, что они могут рассказать дорогу разбойникам и раскрыть им секреты потайных ловушек. Наш архитектор тоже скорей всего боится за свою жизнь, и поэтому мы должны его ободрить и вселить уверенность в том, что ему ничего не угрожает. Даже более того, мы должны убедить его в том, что за его старание его вознаградят, а не накажут. Если мы этого не сделаем, то он вполне может решиться — для своей безопасности — вырыть в гробнице потайной туннель.

Нюгуру все-таки согласилась остаться, и архитектор был успокоен.

Когда мы вернулись в Пекин, принц Гун предложил нам немедленно сформировать новое правительство. Я считала, что мы еще к этому не совсем готовы. Казнь Су Шуня усилила симпатию к нему в некоторых кругах общества. Меня настораживало, что мы получали из разных мест гораздо меньше писем с поздравлениями, чем ожидалось.

Людям нужно время, чтобы почувствовать к нам доверие. Я сказала принцу Гуну, что наше правление должно стать желательным для большинства. Чтобы получить моральное право на власть, мы должны иметь хотя бы видимость поддержки большинства.

И хотя принц Гун очень торопился, он согласился еще раз прощупать глубину политических вод. В качестве основы мы взяли проект генерала Шэн Бао, адресованный губернаторам всех провинций, в котором он предлагал ввести «трехногое правление»: Нюгуру и я как сорегентши и принц Гун как главный императорский советник в сфере исполнительной и законодательной власти.

Принц Гун решил, что нам следует перенять у иностранцев метод голосования. Он убеждал нас в том, что в европейских странах это главный метод легитимации власти. Причем мы сочли возможным разрешить губернаторам и другим государственным чиновникам голосовать анонимно, о чем в истории Китая никогда раньше не слыхивали. Я согласилась, хотя исход всей акции казался мне не слишком надежным. Проект генерала был растиражирован и разослан по всем провинциям вместе с бюллетенями для голосования.

Мы с волнением ждали результатов. К нашему большому разочарованию, половина губернаторов вообще не ответила на наш запрос, а четверть выразила желание переизбрать регентов Тун Чжи. Ни один бюллетень не выражал ни малейшей поддержки принцу Гуну, так что тот должен был признать, что недооценил влияние Су Шуня.

Это молчание и негативное отношение четвертой части государственных мужей не только сделали наше положение весьма шатким, но и нарушили режим работы: победа над Су Шунем обернулась для нас горечью. Люди всегда сочувствуют побитой собаке. Со всех концов страны начали поступать такого рода отзвуки, которые вполне могли в скором времени перерасти в восстание.

Я поняла, что мы должны действовать. Прежде всего, мы должны перегруппироваться, а потом решительно выступить. Мое предложение состояло в том, чтобы я и Нюгуру дали показания под присягой о том, что наш бывший муж в частном порядке перед смертью назначил принца Гуна главным советником при Тун Чжи. В обмен на такую хитрость принц Гун предложит двору сделать меня и Нюгуру соправительницами при нем.