Он чертыхнулся, споткнувшись об обломок кирпича. Ну наконец! Кажется, едут!

Котов прибыл на белоснежном «мерседесе» и в сопровождении многочисленной охраны — два джипа едва развернулись на пятачке возле бывшей администрации. Сам Станислав Евгеньевич вышел из машины с таким счастливым лицом, будто приехал не на пепелище, а на свадьбу ближайшего и неоправданно холостого друга. Лысина Котова сияла, и он едва не потирал ручки. Протянутую руку Ситникова он пожать всё же соблаговолил, но как–то так, очень между прочим. Рука у Котова была влажной и холодной, как будто он по дороге останавливался и ловил лягушек в заросшем тиной перелыгинском пруду.

— Да, повеселились ребята! — осмотрев пепелище, ухмыльнулся Котов и сделал приглашающий жест в сторону своего белого мерина. — Давайте обсудим наши дела в машине. Слышал, у ваших внуковских друзей теперь другие заботы. Больше они нашим генеральным планам не помешают.

Уже подходя к машине, Ситников склонился к самому уху Котова:

— Станислав Евгеньевич! А как вам это удалось?

— В смысле? — столь же тихо и заговорщицки проговорил Котов.

— В смысле Кости — Пилота, — ещё тише уточнил Ситников.

— Говна–пирога! Сидеть ему теперь — не пересидеть! — довольно хихикнул Станислав Евгеньевич, пропуская Ситникова в чрево машины, дверцу которой предусмотрительно распахнул один из охранников. — На крючке он давно сидел. Надо было только дёрнуть за леску. Вот я и дал отмашку. Сразу после вашего звонка. Хотя, учтите на будущее, столь поздних звонков я не люблю! — и Котов погрозил Ситникову пальцем.

Ситников, усаживаясь в салоне, не преминул добродушно огрызнуться:

— Я вам и раньше звонил, да вы не отреагировали!

— Ладно, ладно, не обижайтесь, Павел Геннадьевич. Лучше поздно, чем никогда! А на самом деле — в самое время. А то у нас тут вроде как новые конкуренты образовались! — ухмыльнулся Котов и занял место рядом с Ситниковым.

Хорошо обученный водитель с тяжелым подбритым затылком в то же мгновение выскочил из машины и захлопнул за собой дверь, оставив партнёров по бизнесу беседовать наедине.

— Ну, снял, Валер? — молоденькая рыженькая тележурналистка Алиса Козырева в тёмно–синей кепке–бейсболке с надписью ВСТ, перевёрнутой козырьком и, соответственно, логотипом назад, теребила долговязого оператора за край кожаной потёртой жилетки.

— Ни фига. Народу, блин, больше, чем людей! Пока у нас в активе — одни затылки! Проституток не видели, что ли? — раздражённо ответил Валера. — Давай с другой стороны подойдем, хоть матерей снимем.

Мобильная съёмочная группа канала ВСТ не без труда выбралась из толпы журналистов и зевак, окруживших митинг «ночных бабочек», и стала пробираться к митингу матерей. Там прессы, да и зевак было заметно меньше.

Два одновременных, да ещё преколоритнейших митинга возле здания Государственной Думы были настоящей находкой для слегка расслабившихся по лету журналистов. Матери против пива и проститутки за свободную любовь — и угораздило же это бабьё собраться в одно время и практически в одном месте! Прямо шабаш ведьм на Лысой Горе, а не священный вход в главный законодательный орган страны!

Ярко раскрашенные, нагловатые и крикливые жрицы страсти ради митинга вышли на улицу в неурочное время — было всего одиннадцать часов утра. В динамиках, поставленных по обе стороны этого странного пёстрого сборища, звучала весёленькая мелодия из раннего Кальмана. Удалые девицы вызывающе виляли бёдрами в такт опереточному ритму, отчего их стройная колонна была похожа на извивающегося червяка.