— Ну, хорошо, я дам вам несколько минут, — сказала сестра. Она закусила губу и бросила быстрый взгляд через плечо на огромную стеклянную стену, где сидели и работали другие сестры: следили за мониторами, заполняли карты, разговаривали с другим персоналом больницы, который быстро перемещался по широкому, ярко освещенному отделению. — Долго нельзя, нам надо вводить лекарства и вообще, но…

Лорин кивнула:

— Спасибо. Нам бы хоть сколько.

Сестра затянула стеклянную стену ужасной сине-зеленой занавеской и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Лорин тут же отдала Джейка Питеру и сказала:

— Это будет выглядеть сверхъестественно, Питер. Не впадай в истерику и не мешай мне.

— За меня не беспокойся. Ты… только спаси его.

— Ладно. Молись, ладно?

— Я все утро этим только и занимаюсь, — мрачно ответил Питер.

— Я тоже, — отозвалась Лорин и прошла к высокому, в человеческий рост, зеркалу на двери ванной. Оно было узковато, но Лорин решила, что боком Эрик пролезет. Ее больше волновал другой вопрос: сколько времени может пройти с момента, когда она отсоединит внутривенные системы и искусственную вентиляцию, до его смерти у нее на руках? Насколько узким будет временное окно, в которое она должна успеть переправить себя, Эрика, Питера и Джейка из палаты интенсивной терапии в Орию и проделать некие магические заклинания, чтобы уничтожить нанесенные пулями повреждения?

Пока он жив. Это единственное, что успокаивает. Близнец Брайана из другого мира сказал: она не может возвращать мертвых. Но пока Эрик жив, Лорин с любым может поспорить, что сумеет сделать для него больше, чем доктора и все медицинские технологии на Земле.

Ее беспокоило только время. Вечный враг. Лорин положила ладони на зеркало, всмотрелась в него, всей душой стремясь увидеть укрытую снегом поляну вокруг дома ее родителей в Ории. Она искала связь, знакомые формы, искру, которая свяжет ее с единственным хорошо знакомым там местом. Глубоко вздохнув, она через секунду увидела первую вспышку зеленого света, ощутила дрожь энергии, волной пробежавшей по ее спине. Это он, мощный шторм, связывающий миры!

Она подтянула грозу поближе, приветствуя гром, сполохи молний, шум дождя и в самом сердце бури начала создавать силуэт старого дома, окутанного тьмой, из которой вековые деревья тянут к нему отягощенные снежными шапками ветви. Поляна вокруг еще глубже погрузилась в белый сонный плен. Холодный свет луны прорывается сквозь летящие облака. Лорин еще ближе придвинула этот образ и сейчас всматривалась в окно кухни, где по-прежнему царил рукотворный хаос. Она слышала за спиной тихие возгласы Питера, но отвлекаться не могла. Лорин зафиксировала образ и создала дорогу между палатой интенсивной терапии и маленьким, затерянным в снегу и мраке домиком. Энергия миров завибрировала у нее в жилах. Лорин обернулась наконец к Питеру.

— Получилось, — сообщила она. — Ты сильнее меня. Будешь выполнять следующий этап.

Он кивнул, передал ей Джейка, схватил с подоконника тяжелый рабочий ботинок Эрика — там кучей лежали еще какие-то его вещи, — подхватил один из жестких стульев для посетителей, натянул башмак на его ножку, потом просунул спинку стула под железную ручку двери и закрепил ботинок в качестве клина, чтобы стул не скользил. Пару раз тихонько стукнул по импровизированному засову и удовлетворенно заметил:

— Сколько-то он продержится. Но если нет, то мы отправимся в тюрьму за попытку убийства. Ты понимаешь?

— Понимаю.

Питер кивнул и поспешил к кровати. Здесь он схватил бинт, брошенный на панели прибора, пару марлевых тампонов и с поразившей Лорин профессиональной ловкостью оторвал от бинта полоски, большим пальцем и тампоном перекрыл систему внутривенного вливания, резко выдернул иглу и примотал тампон бинтом.