удержались кое-как, а Михельсон между тем переправился с остальным  отрядом;

порох перевезла конница, пушки потопили и перетащили по дну реки на канатах.

Михельсон быстро напал на неприятеля, смял и преследовал его более  двадцати

верст, убив до четырехсот и взяв множество в плен.  Пугачев,  Белобородов  и

раненый Салават едва успели спастись.

     Окрестности были пусты. Михельсон ни от кого не мог узнать о стремлении

неприятеля. Он пошел наудачу, и 2 июня отряженный  им  капитан  Карташевский

ночью был окружен шайкою Салавата. К  утру  Михельсон  подоспел  к  нему  на

помощь. Мятежники рассыпались и бежали. Михельсон преследовал их  с  крайнею

осторожностию. Пехота прикрывала его обоз. Сам  он  шел  немного  впереди  с

частию своей конницы. Сии  распоряжения  спасли  его.  Многочисленная  толпа

мятежников неожиданно окружила его обоз и напала на пехоту. Сам Пугачев  ими

предводительствовал, успев в течение  шести  дней  близ  Саткинского  завода

набрать около пяти тысяч бунтовщиков.  Михельсон  прискакал  на  помощь;  он

послал Харина соединить всю свою конницу, а сам с пехотою остался  у  обоза.

Мятежники были разбиты и снова бежали. Тут Михельсон узнал от  пленных,  что

Пугачев имел намерение идти на Уфу. Он поспешил пресечь ему дорогу и 5  июня

встретил его снова. Сражение было неизбежимо. Михельсон быстро напал на него

и снова разбил и прогнал.

     При всех своих успехах Михельсон  увидел  необходимость  прекратить  на

время свое преследование. У  него  уже  не  было  ни  запасов,  ни  зарядов.

Оставалось только по два патрона на человека. Михельсон пошел  в  Уфу,  дабы

там запастися всем для него нужным.

     Пока Михельсон, бросаясь во  все  стороны,  везде  поражал  мятежников,

прочие начальники оставались неподвижны. Декалонг стоял в Челябе и,  завидуя

Михельсону, нарочно не хотел ему содействовать. Фрейман, лично  храбрый,  но

предводитель робкий и нерешительный, стоял в Кизильской крепости, досадуя на

Тимашева, ушедшего  в  Зелаирскую  4  крепость  с  лучшею  его  конницею.  -

Станиславский, во все сие время отличившийся трусостию, узнав,  что  Пугачев

близ Верхо-Яицкой крепости собрал значительную толпу, отказался от службы  и

скрылся в любимую свою Орскую крепость. Полковники Якубович и Обернибесов  и

майор Дуве находились около Уфы. Вокруг  их  спокойно  собирались  бунтующие

башкирцы. Бирск сожжен был почти в их виду, а они переходили с одного  места

на другое, избегая малейшей опасности и не думая о  дружном  содействии.  По

распоряжению князя Щербатова, войско Голицына оставалось безо всякой  пользы

около Оренбурга и Яицкого городка в местах уже безопасных; а край, где снова

разгорался пожар, оставался почти беззащитен 5.

     Пугачев,  отраженный  от  Кунгура  майором  Поповым,  двинулся  было  к

Екатеринбургу;  но,  узнав  о  войсках,   там   находящихся,   обратился   к

Красно-Уфимску.

     Кама была открыта,  и  Казань  в  опасности.