— Что тебе о ней известно? — услышала Сабрина требовательный голос герцогини сквозь неприкрытую дверь салона.

— Достаточно.

Хотя разговор шел на итальянском, Сабрина без особого труда понимала его смысл. Мягкие подошвы ее туфель и резиновый набалдашник трости не производили лишнего шума. Возможно, именно этим обстоятельством объяснялось то, что в салоне не было слышно ее шагов.

— Ты сказал, что она в Италии по делам?

— Ее компания предоставляет услуги по проведению переговоров, в том числе поиск подходящих гостиниц для организации мероприятий самого высокого уровня. Клиентами компании являются бизнесмены, которые ведут дела в Европе или имеют там филиалы.

Сабрина собиралась войти в салон, но следующее замечание герцогини ее буквально парализовало.

— Если хотя бы половина статей, которые мой секретарь нашел об этой женщине в Интернете, — правда, она занимается не только поиском гостиниц.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ее отец, Доминик Руссо, — владелец американского телекоммуникационного гиганта. Он ввел ее в совет директоров фонда, занимающегося благотворительностью, но вскоре уволил с занимаемого поста. Ходят слухи, что он лишил ее наследства, оставив без цента.

— Вот как, — вполголоса сказал Марко. — Теперь понятно, почему ей так важно добиться успеха.

— Может, да, а может, и нет. Ты не находишь немного подозрительным то, что она в буквальном смысле свалилась тебе под ноги?

Это стало последней каплей. Громко стукнув тростью, Сабрина вошла в салон.

Марко стоял у подноса с напитками. В руках он держал серебряный шейкер. Герцогиня сидела в кресле с высокой спинкой. На мгновение у нее появилось виноватое выражение лица, но это продолжалось только мгновение. В ответ на безмятежную улыбку Сабрины она лишь вздернула подбородок.

— Вас правильно информировали, ваше превосходительство, — медовым голосом сказала Сабрина. — Ну, или почти правильно. Мой отец не увольнял меня из совета фонда Руссо. Я сама уволилась. Если ты взбиваешь мартини, не положишь мне пару оливок, Марко? — попросила она как ни в чем не бывало.

— Уже положил, — сообщил он, глядя на нее с одобрением.

— Извините, если оскорбила вас, мисс Руссо, — так же холодно произнесла мать Марко. — Но я желаю своему сыну только добра.

— Вы меня нисколько не оскорбили. Я прекрасно вас понимаю.

— Я вполне способен позаботиться о себе сам, мама, — сказал Марко, протягивая матери высокий бокал. — Спасибо, что переживаешь за меня, но я уже взрослый мальчик.

В ответ на его замечание герцогиня лишь фыркнула.

Мать Марко немного оттаяла за ужином, который им накрыли в оранжерее. Сквозь стеклянные окна был виден залитый огнями ночной город.

— Вы уже бывали в этой части Италии, мисс Руссо?

— Только однажды, еще когда была студенткой Зальцбургского университета. Моя соседка по комнате училась на историка. Мы приехали в один из уикендов, чтобы побродить по руинам Помпей.

— Но в Неаполе вы не были? — уточнила герцогиня.

— Нет, ваше превосходительство.

— Можете обращаться ко мне «донна Мария».

Сабрина улыбнулась, услышав ее повелительный тон.

— Конечно. А вы можете обращаться ко мне просто по имени.

Герцогиня слегка наклонила голову и продолжила:

— У нас в галерее висит картина Лоренцо де Каро. На ней изображен город в начале восемнадцатого века. Надеюсь, позже вы позволите мне показать ее вам?

Остаток ужина прошел за разговором, причем Сабрине чаще всего приходилось отвечать на вопросы, касающиеся ее учебы в Зальцбурге и ее бизнеса.