Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

Он вскочил на лошадь и поехал. Надо ехать на запад, решил он. Надо ехать в Калифорнию. Держаться этого направления. И он и лошадь могут погибнуть от голода или от зноя. Могут пасть от руки бродяги или фанатика. Но могут и добраться до Тихого океана. Проделать весь путь до края земли и оказаться на берегу того, что виделось ему беспокойной безграничной синью. Если только океан не загрязнили еще так, что он поменял цвет. Но тут оставалось только гадать.

Он ехал на запад. Ехал, пока ферма не скрылась из виду, пока он не сделался никем и ничем другим, как только всадником посреди безбрежной пустоты, в мире, где были только небо и трава. Лошадь упрямо шагала вперед. Ей все было безразлично. Она просто шла. И ни о чем не задумывалась.

Им предстояло перевалить через горы. Как они там называются? Ах да, Скалистые. Но ведь людям это удавалось. Люди, которые теперь давным-давно мертвы, верхом на лошадях преодолевали горы и встречали то, что ждало их за перевалами. Они хоронили своих мертвецов. Они несли с собой миски, покрытые надписями на забытых языках. Несли с собой воспоминания об озере, о дереве, идеально помещенном в самый центр случайного пейзажа, о том, как другие сели на корабли, а их оставили на берегу. Они таили в себе безрассудные надежды. Строили города, которые поднимались и исчезали и могли еще — как знать? — подняться вновь.

Женщина лежала в земле. Ребенок летел к новой планете. Саймон ехал куда-то — туда, где могло не оказаться ничего. Нет, всюду что-то есть. Он ехал в собственное будущее. Ничего другого ему не оставалось.

В нем произошла перемена. Он ощущал ее всеми своими схемами. Но не мог подобрать для нее слов.

Он сказал вслух:

— Земля, — разве этого мало? Мне не нужно, чтобы звезды спустились хоть чуточку ниже, я знаю, им и там хорошо, где сейчас, я знаю, их довольно для тех, кто и сам из звездных миров…

Он ехал дальше, к горам, по высокой траве.

 

Благодарности

 

По сравнению с другими романистами, я совсем не замкнут и не самодостаточен в работе. Книгу, которую пишу, я люблю обсуждать с узким кругом доверенных друзей, и при этом мне хватает здравого смысла прислушиваться к их советам. Кроме того, я показываю черновики разным людям, и каждый из них помогает сделать роман сильнее и достовернее, чем вышло бы у меня, работай я в одиночку.

Выражаю свою глубокую благодарность Дайане Кардуэлл, Джуди Клейн, Фрэнсис Коуди, Джоулу Коннароу, Стейси Д'Эразмо, Мари Хау, Джой Йоханнессен, Дэниелу Кайзеру, Джеймсу Лесесну, Майклу Мейеру, Эдаму Моссу, Кристоферу Поттеру и Деррику Смиту. Также важными для меня читателями, и даже более чем читателями, были мой литературный агент Гейл Хохман и редактор Джонатан Галасси. В ведении Марианны Меролы находится достойное издание моих книг за пределами Соединенных Штатов. Сьюзан Митчелл, Джефф Сирой, Тимоти Меннел, Сарита Варма и Энни Уэдекинд приложили героические усилия для того, чтобы эта книга была красиво издана, не содержала фактических ошибок и погрешностей против стиля, а также для того, чтобы она вообще увидела свет.

Мег Джайлз своей помощью и дружбой сделала для меня так много, что всего и не перечислить.

Третью часть книги я писал на тосканской вилле Санта-Маддалена, где жил по приглашению Беатриче фон Реццори, чья щедрость по отношению к писателям более чем примечательна.

За справками я обращался к следующим книгам: Эдвин Дж Берроуз, Майк Уоллас, «Готам: История Нью-Йорка до 1898 года», Издательство Оксфордского университета, 1999; Эрик Хоумбергер, «Исторический атлас Нью-Йорка», «Хенри Холт энд компани», 1994; Джером Лавинг, «Уолт Уитмен: Песня о себе», Издательство Калифорнийского университета, 1999; Дэвид С. Рейнольде, «Америка Уолта Уитмена», «Альфред А. Нопф», 1995; а также к изданию «Листьев травы» Уолта Уитмена, выпущенному «Американской библиотекой» в 1992 году.

Быстрый переход
Мы в Instagram