— Полагаю, наша романтическая интерлюдия закончилась, — решила Бранди, бросив недовольный взгляд на ветку. — Ланселот, как видно, оказался еще большим собственником, чем я предполагала.

— Если бы он не спас тебе жизнь, я бы прикончил его, — пробурчал Квентин, поднимаясь с земли и натягивая одежду резко и зло. — Проклятый грызун!

— Ланселот по-своему напомнил нам, что в беседке нас ждет работа. — Бранди тоже поднялась и оделась. — Кроме того, муж мой, — прошептала она, протягивая ему нож и глядя в глаза, — мы теперь вместе навсегда.

На лице Квентина отразилось глубокое переживание.

— Ты права, солнышко. — Он заложил нож за высокое голенище, затем наклонился и, подобрав пистолет жены, точно так же заложил ей в сапог. — Навсегда.

Выпрямившись, он заметил, что глаза Бранди горят волшебным светом, и почувствовал угрызения совести.

— Милая, ты уверена, что хочешь сейчас продолжить изучение бухгалтерских записей?

— Уверена. — Бранди потянулась к мужу и помогла ему застегнуть рубашку. — Кроме удовольствий взросление приносит и обязанности. — Она прижала ладонь к его губам. — Пошли в беседку.

Десять минут спустя они уже сидели на белой скамье с резной спинкой, разложив вокруг себя записи.

— С чего начнем на этот раз? — спросила Бранди. — Мы рассмотрели каждую совместную сделку папы и Кентона за последние полгода. Не нашли ни одного расхождения.

Квентин хмуро уставился в документы:

— Я уже говорил, что не надеялся их найти. Не забывай, все отцовские книги после его смерти попали в распоряжение Дезмонда. Насколько я знаю, брат имел к ним доступ и до этого. Как бы там ни было, ему известно, что в них. И можешь не сомневаться, будь в этих записях хоть одно несоответствие, он никогда не позволил бы нам взглянуть на них.

— Тогда что же мы ищем? — расстроилась Бранди.

— Какую-нибудь мелкую деталь. Такую тонкую, что Дезмонд не сумел заметить. Пока я даже не представляю, что это может быть. Сначала я должен увидеть ее. — Брови Квентина сошлись на переносице. — Меня неотступно гложет другое. То, что во время утренней стычки выболтал Дезмонд.

— О смерти Кентона?

— Нет, о решении отца изменить завещание.

— Судя по словам Дезмонда, завещание осталось без изменений. Он убедил Кентона оставить эту идею.

— Это объяснение Дезмонд дал нам после того, как взял себя в руки и немного одумался. Однако во время своей тирады он сформулировал фразу немного по-другому.

— Я помню, — кивнула Бранди. — Мне тоже не понравилось его утверждение, что он предпринял шаги, чтобы не было никакого нового завещания. Вот почему я попросила его объяснить, что он имеет в виду.

— Чаще правда выплывает наружу во гневе, только ложь сочиняется в спокойном состоянии, поэтому давай предположим, что вспышка Дезмонда выдала его истинные действия. Какие же «шаги» он мог предпринять, чтобы не допустить изменения завещания? — Квентин принялся загибать пальцы. — Насколько я понимаю, у Дезмонда было три возможности: заставить отца замолчать, переубедить его или вынудить отступить от своих принципов.

— Заставить его замолчать? Мне кажется, мы с тобой договорились, что Дезмонд не убивал Кентона. Ты что, передумал?

— Нет. Я все еще верю, что брат не способен на такое неслыханное насилие, как убийство, особенно если речь идет об отце. Поэтому первый вариант отпадает. Давай подумаем о втором. Ты действительно думаешь, что Дезмонд, которого не отличают ни нравственность, ни компетенция, мог повлиять на отца в таком важном вопросе, как передача имущества?

— Нет, конечно, не мог.