— Упакованными оказались ребята, что и говорить! — сказал он. — Не так часто доводится нам ловить такую рыбку. Представьте — три самых настоящих пистолета — у каждого по одному, плюс целая прорва денег в рублях и в валюте. Вот вам пистолеты, вот — деньги, а вот — наши рапорты на все эти темы. Еще вопросы будут?

— Они сопротивлялись? — спросил Лосенок.

— Ты задал бессмысленный вопрос, — усмехнулся командир. — Наши клиенты не сопротивляются. У них нет такой возможности.

— Вот как! — улыбнулся и Лосенок. — Наши клиенты не сопротивляются! Хорошие слова. Вы могли бы сделать их своим девизом. А что? Красиво звучит! Наши клиенты не сопротивляются!

— А это и так наш девиз, — ответил командир. — Так что ты опоздал с советом. — Он помолчал и спросил: — Если не секрет, то кого мы сегодня упаковали?

— Наркоторговцев, — ответил Мешалкин.

— Ну, тогда желаю успехов, — сказал командир. — Авось еще свидимся.

— Куда же нам деваться? — развел руками Железняк. — Конечно, свидимся. Потому что работа у нас такая.

Глава 11

— Ну что, будем слушать концерт? — спросил Мешалкин у оперативников.

Оперативники молча закивали. Концертом называлась запись, запечатленная на приборах прослушивания. На нее у оперативников была большая надежда. Это была не просто сама по себе запись, это были доказательства. Притом еще какие доказательства! Неопровержимые! На записи должен быть запечатлен разговор между Даудом и его помощниками, с одной стороны, и Елизаветой Матвеевой — с другой. И, конечно же, говорили они между собой не об изящной словесности и не о превратностях климата. Разговор должен быть иным — о наркотиках. Откровенный, открытым текстом, а коль так, то и со множеством доказательств.

Мешалкин позвонил специалистам, занимавшимся прослушкой.

— Привет! Ну что, собрали урожай? И чем вы можете нас порадовать?

— Что собрали, тем и порадуем, — ответил кто-то из специалистов. — Запись вполне отчетливая. И диалоги на ней присутствуют, и монологи, и чего там только нет. Так что сейчас все доставим в лучшем виде. Наслаждайтесь.

— Ждем, — ответил Мешалкин и с улыбкой взглянул на подчиненных. — Кажется, все в порядке. Сказали, что много чего есть на записи: и монологи, и диалоги… Хорошо, если так.

* * *

Действительно, подслушивающая аппаратура сработала на славу. Точнее сказать, сработали на славу специалисты, ее установившие, но это, по сути, было одно и то же. Долгое время на пленке не было слышно никаких звуков, кроме шорохов, скрипа, шагов, плеска воды, звяканья посуды и прочих неопределенных звуков, которыми обычно наполнена любая квартира, в которой хоть кто-то проживает.

— Давайте перемотаем! — нетерпеливо поморщился Лосенок. — Что слушать тишину?

— Будем слушать все, — не согласился Мешалкин. — И тишину, и безмолвие, и… В общем, что записано, то и будем слушать. А то мало ли что. Вдруг — что-нибудь провороним. Так что, Вася, наберись терпения…

Лосенок примирительно поднял руки, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

Очень было похоже, что за все время прослушивания Елизавета Матвеева никому не звонила и ни с кем не встречалась. Она ждала прибытия Дауда. Конечно, вполне могло быть и так, что женщина все это время с кем-то общалась посредством интернета, но в это оперативники верили мало.