Они замолчали. Подмоги пока не было, бандиты тоже не стреляли.

— Из-за чего вы поссорились? — спросила женщина.

— Из-за мальчишки, — Цветок вновь вздохнул. — Мальчишку он хотел застрелить… Сгоряча, конечно, но все же… Ведь мальчишка! Пацаненок…

— За что?

— Очевидно, связным он был у бандитов, этот пацаненок. Мы, значит, вышли из тоннеля, сняли часовых, а он, мальчишка, нас увидел и ну убегать. Вот Червонец и хотел его… А я не позволил. Из-за того и поругались.

— Донес, похоже, этот мальчишка, раз бандиты так всполошились, — сказала женщина.

— Наверно, — пожал плечами Цветок. Точнее сказать, пожал он лишь одним плечом — левым, а вот правым плечом он опасался даже шевельнуть — боялся, что оно разболится вновь.

— А вот если бы он не донес, то, может, и стрельбы никакой не было бы, — предположила женщина. — И тогда твой напарник был бы жив…

На такие слова Цветок долго ничего не отвечал. Эта простая, но вместе с тем логичная и очевидная закономерность на миг огорошила его. Потому что и впрямь могло быть так: если бы бандиты не стреляли, то и Червонец был бы сейчас жив. Вот ведь как мудрено и вместе с этим просто получается…

— А это без разницы, — наконец отозвался Цветок. — Потому что в детей стрелять нельзя. Мы — спецназ, мы не воюем с детьми. Даже если они связные у бандитов. Потому что нельзя воевать с детьми. Никогда и ни с какими.

— Да, наверно, — согласилась женщина.

Они опять замолчали.

— Как они тебя разоблачили, бандиты? — наконец спросил Цветок.

— Не знаю, — вздохнула женщина. — Где-то, наверно, я что-то недосмотрела, недодумала… Или что-то сделала не так. Вот они и заподозрили… Мне приказали укрыться в этом поселочке. Сказали, что здесь рядом тоннель. Через него должны прийти и спасти. Вот я и укрылась. Но, видать, плохо укрылась. Или кто-то донес. Вот бандиты меня и выследили. Думала, что сразу же и убьют, но почему-то не убили. Не знаю, почему…

— Наверно, хотели прикрыться тобой как заложницей, — предположил Цветок. — На всякий случай…

— Может, и так, — женщина покосилась на три мертвых тела. — Никак не привыкну к мертвым… Быстрей бы уже пришла помощь…

— Скоро должна быть, — заверил Цветок. — Должно быть, на подходе. Ты там наблюдай, если что. И скажи мне, если кто появится. Бандиты ли, наши ли — все равно скажи.

— Скажу, — отозвалась женщина.

Опять наступило недолгое молчание. Женщина передвигалась от окна к окну (всего в доме было три окошка), высматривая, не покажется ли кто, Цветок сидел на полу, прислонившись к стене и закрыв глаза. Его одолевала слабость, ему хотелось спать. «Наверно, это из-за обезболивающего, — подумалось Цветку. — Говорили, что оно к тому же еще и снотворное… А спать мне нельзя. Никак нельзя… Потому что… словом, нельзя мне спать, вот и все!»

— Зачем ты ввязалась в это дело? — спросил он.

— Какое дело? — оглянулась на него женщина.

— Ну, все это, — пояснил Цветок. — Разведка и все такое… Вот маешься теперь в этом доме. Наблюдаешь… А до этого тебя чуть не убили. Зачем?

— Кто-то же должен это делать. Почему же не я?

— Потому что так неправильно.