Взгляд его единственного глаза пересекается с моим, и я не вижу в нём ни гнева, ни ярости.

Лишь смирение и пустоту, оставшуюся там, где выгорел дотла неисполненный долг.

— Мне жаль. — Я высвободил меч и шагнул в сторону до того, как силы покинули капеллана, а его тело рухнуло на камни.

Почти сразу пол под ногами содрогнулся и заставил меня покачнуться, но очередное волевое усилие не позволило мне упасть. Я сглотнул вставший в горле ком, в последний раз посмотрел на дело рук своих и, выдохнув, бросился прочь, к мосткам, на которых распластались трупы людей и чуждых.

Не знаю, как быстро я покинул пещеры. Почти не помню, как взобрался на лошадь капеллана, пришпорил её и на ходу, отчаянно цепляясь за ускользающее сознание, привязал себя ремнями к седлу.

Зачем? Не знаю. Вероятность вновь открыть глаза с такими ранами и посреди каменистых пустошей севера была невелика.

Но я не мог сдаться, наплевав на все принесённые жертвы.

Солдаты, Логар, Сивар, моя собственная совесть — в конечном счёте я обменял всё это на свою жизнь.

И когда разум наконец-то провалился в блаженное ничего, я был уверен в одном:

«Я сделал всё, что только мог».

* * *

Низкое небо ночью казалось ещё более монолитным и угрожающим, а яркий свет звёзд, пробивающихся сквозь тучи, высвечивал контуры смыкающихся над узкой тропой скал.

Два всадника двигались неспешно, и если один, крупный и поджарый, лишь следовал за своим проводником, то вращающий головой подросток что-то искал, то всматриваясь в расщелины между камней, то задирая голову наверх, к искрам, украшающим пронизанное глубокой тёмной синевой полотно.

— Это где-то здесь, Лань. — Бросил подросток возбуждённо, обернувшись. — Всё как сказала Изида!

Мужчина фыркнул:

— Её словами можно описать край любого горного хребта. Предсказания обычно звучат намного конкретнее…

— Но твой вождь прислушался к ней! — Возразил подросток, не переставая озираться.

— Наш. — Неожиданно резко отрубил мужчина. — Теперь Серый Гром — и твой вождь тоже, Шор.

— Да, и правда. — Шор смутился, но лишь на секунду. — Но ты сам посмотри! Мы почти у цели! Осталось только его найти…

— Живого мертвеца с алым клювом? — Мужчина усмехнулся. — Это может быть упырь, пирующий после удачной охоты. Их в этих краях теперь долго будет в достатке.

— Может и упырь. — Подросток недовольно буркнул. — А может это будет что-то действительно важное! Не узнаем, пока не проверим, правда же?..

— Стой. — Лань подобрался, опустив ладонь на рукоять высеченного из кости меча. — Алый клюв, значит?..

Шор незамедлительно обернулся, проследив за взглядом отправленного с ним «для охраны» охотника приютившего их племени. И едва сдержал радостное восклицание: в одной из расщелин среди камней, выискивая редкую растительность, бродил гнедой скакун.

А с его спины свисал человек с залитым кровью лицом, которое в лучах мириада ночных светил выделялось ярким, отчётливо видимым издалека пятном.

— Имперец. — Лань нахмурился. — Ваша старуха-прорицательница послала нас за имперцем?..

— Они спасли нас от гончих несколько дней назад. — Шор тронул пятками бока своего скакуна, направив его прямо к находке, которую сложно было назвать неожиданной. — Возможно, это духи нашептали Изиде свою просьбу…

Лань двинулся следом, сняв с пояса меч. Ему поручили защиту одного из последних мужчин того, что осталось от пришлого племени, и подводить вождя он не собирался.

— Держись на расстоянии. Я сам его…

Но Шор не послушал, спрыгнув с лошади и подобравшись к чужому скакуну.