Изменить размер шрифта - +
.. удивляет? – едва слышно спросила я.

Тихий смех, но при этом злой взгляд ледяных глаз... у кесаря очень странные глаза, словно там сверкают два льдисто-дымчатых кристалла. Это не метафора – впечатление от его глаз именно такое.

– Меня это... злит, – намекнул кесарь.

– Ну что вы, – я попыталась рассмеяться, но невольно закашлялась... страх сжал горло, – это просто... шутка, мой кесарь.

– Называйте меня Араэден. – Древний змей, у меня даже не было сомнений в его ядовитости, ласково улыбнулся.

Почему я? Ну почему?! Ему ежегодно на первый весенний бал всех красавиц высокопоставленных свозят! Лору сюда с четырнадцати таскали... и до семнадцати – любит наш кесарь молоденьких, но мне-то двадцать! Старая дева уже, учитывая, что в восемнадцать обычно под венец бегут. И чувствую, что каким-то боком тут магия замешана! Вот не зря я ее так не люблю! И Та Шерр как узнал, что у меня дар, даже в лице переменился, а этому, видимо, тоже доложили, вот и последствия. Хотя...

– У Лорианы тоже дар, – сдала я младшенькую с потрохами, там, правда, не совсем дар, но магичить, ведьмачить и феячить умеет, спасибо бабуле.

Лора, кстати, была в кесаря влюблена, у нее даже первые любовники все блондины.

– Катриона. – Голос нашего бессмертного внезапно стал очень нежным, ласковым... у меня мелко затряслись руки, пришлось их сцепить и попытаться вежливо улыбнуться в ответ. – Что вы знаете о том, чье имя носите?

– Уитримана? – дрожащим голосом переспросила я.

– Именно. – Он продолжал говорить ласково – и это пугало.

Последний на моей памяти, с кем говорили вот так ласково, через мгновение уже корчился в умелых руках палача... А кесарь на это дело смотрел и улыбался... ласково так! Мы тогда очень быстро с остальными пришли к единому решению... и поспешили дворец покинуть.

– Именно, – подтвердил мою догадку кесарь, – ведь вы носите имя не отца – деда по материнской линии, а знаете, почему?

Потому что все лучшее достается Лоре... вот и Динар тоже. Так, и что же ответить? Сказать, что я уже замужем? Убьет и не задумается, и улыбка в момент убийства будет вот такая же ласковая... Как страшно...

– Мой кесарь... – начала я.

– Араэден, – поправил меня «змей», – мы с вами отныне не чужие, Катриона.

Попытаюсь произнести это имя:

– Ара... э... кесарь, – это точно я говорю? – я ответила согласием на ваше предложение... считайте, что я ответила «да» на все ваши предложения разом и по отдельности. А сейчас... позвольте мне идти и смириться... э-э... осознать... принять... нет, не то... э-э... порадоваться своему счастью.

– Вы не выглядите счастливой, – подметил правитель Прайды.

– Ну что вы. – Я все же попыталась подняться. – Девушки, знаете ли... мы странные существа... иной раз смеемся там, где надо плакать...

Я совершенно оскорбительным образом издала нервный смех... с трудом оборвала себя... Побледнела. Да, так я и до свадьбы не доживу. Нужно брать себя в руки. Грохот стула, упавшего при попытке встать, стал наглядным доказательством моей некомпетентности в вопросах выживания.

Кесарь поднялся... я отшатнулась в сторону. Льдисто-дымчатые глаза, казалось, засверкали ярче... Убьет! Вот прямо сейчас. Но нет, он улыбнулся снова... значит, сначала будет пытать, потом убьет. Как страшно-то... Мне так страшно не было даже в момент нападения гоблинов...

– Хорошо, Катриона, ступайте. Я пришлю айсира Илери к вашему отцу, он сообщит о высочайшем повелении.

О повелении! То есть даже формулировка «предложение» не используется.

Быстрый переход