Милая старушка Эдит Уэбб. Сойдет и она. Кто еще возьмет ее замуж?

Это не совсем то, о чем она мечтала, но Эдит заставила себя проявить благоразумие.

— И… как долго продлится этот брак, после того как вы получите наследника?

— Ну, разумеется, столько, сколько положено. И я хотел бы иметь побольше детей. Зачем вообще жениться, если не навсегда? — По тону Хойта было понятно, что он поражен ее недоверием.

Неужели он настолько глуп? Она всегда считала его сообразительным и находчивым. Намного сообразительнее, чем она, потому что его ранчо процветало, а ее постепенно угасало. Но там, где дело касалось женщин, Хойт был абсолютным болваном. И если он думает, что она вне себя от радости, то это только подтверждает, что он болван.

— Господи, Хойт, вы же не оставались с одной и той же женщиной больше нескольких недель. А чтобы родился ребенок, нужно девять месяцев.

Ирония Эдит разозлила его.

— Вы что, считаете, что я не смогу быть верным мужем?

— Вы… быстро теряете интерес. Очень быстро.

— В браке интерес ни при чем. Брак — это обязательство.

— Да, обязательство, — согласилась она. — Но нужно кое-что еще.

— Вы полагаете, что мы не питаем друг к другу достаточно теплых чувств, чтобы у нас появилось «кое-что еще»?

— Не знаю, — честно призналась Эдит и пожала плечами. — Мне кажется, на самом деле вы ищете племенную кобылу.

Хойт отвернулся — он был обижен и раздражен. Когда он снова повернулся к ней, она увидела, как сердито сверкнули его глаза.

— Я не ищу племенную кобылу, как вы выразились. А вот вы как раз думали о племенной кобыле, когда имели в виду Селесту и других моих женщин. Злючка вы!

— Ага, — не стала спорить Эдит.

Гнев Хойта неожиданно погас, и он даже слегка улыбнулся, но тут же подавил улыбку и серьезно сказал:

— Эдит, вы же знаете, что я — человек слова. Если я женюсь на вас, то мы останемся мужем и женой до тех пор, пока вы меня не похороните. — Он замолчал, а затем с воодушевлением продолжил: — Я так себе все представляю: у вас нет семьи, и у меня тоже, поэтому мы создадим свою семью, заведем детей. Я во всем вам доверяю и надеюсь, что вы тоже относитесь ко мне с доверием. Мы с вами… уживемся. Вы видели, какой я порой бываю, и тем не менее терпели меня. Я тоже наблюдал вас не в лучшем расположении духа, вот как сейчас, когда вы злитесь. Но со временем все утрясется, нам обоим не стоит упускать такую возможность.

Он выложил все свои доводы и с надеждой посмотрел на Эдит, а она молча кивнула, глядя на Хойта. Поскольку она ничего ему не ответила, он, немного подождав, тихо сказал:

— Эдит, вы же знаете, что я никогда вас не обижу.

Он намекал на «ту ночь», и у Эдит сжалось сердце. Она печально улыбнулась.

— Я знаю, Хойт.

— Надеюсь, что тогда… доказал вам, какой я.

У Эдит от избытка чувств слезы навернулись на глаза и сдавило горло.

— Я знаю, — еле слышно вновь прошептала она.

— Вы ведь… этого боитесь, да? — мягко спросил он. — Между мужчиной и женщиной все должно происходить по-доброму. И нежно.

Эдит знала, что Хойт так и не поверил в то, что ее не изнасиловали, хотя она заверяла, что дело до этого не дошло — она отбилась от своего ухажера. Слова Хойта, сказанные сейчас, лишь подтвердили ее подозрение. Но он в любом случае хочет на ней жениться и дает понять, что будет терпелив, добр и нежен.

Он снова взглянул на нее.

— Я буду бережно к вам относиться, Эдит.