– Но малышка не была дочкой Сэла, – пророкотал Бо Джонсон, и его громоподобный голос вернул Терезу в настоящее.

– Нет, – вздохнула она и нахмурилась. – Это был цветной ребенок.

Эстер начало трясти. Ее маленькая фигурка задрожала так сильно, что я поторопился ее обнять, успокаивая нас обоих.

– Я слышала, как он вошел, – сказала Тереза.

– Кто? – спросил Сэл. – Кого ты слышала?

– Тебя, – махнула Тереза на Бо, который недвижно стоял в темном переулке, почти сливаясь с ночной мглой.

– Ты нашел Мод, – объявила ему Тереза таким торжествующим тоном, словно наслаждалась знанием его тайны. – Ты заплакал. Я никогда до этого не слышала, как плачут мужчины. Ты плакал долго, очень долго… А я, спрятавшись, за тобой наблюдала. А потом ты взял младенца и выбежал на улицу. А я… я тоже поехала домой, – пожала плечами Тереза. – И никто на меня не подумал, – помотала она головой.

– Ты убила Мод, – сказал Сэл, словно не мог в это поверить.

– Да, это я ее убила, – выдохнула с облегчением Тереза. – А вы все винили себя за то, что не сумели ее уберечь. Бедняжка Мод! К ее ногам всегда бросалось столько мужчин…

Бо Джонсон плакал. Беззвучно. Но его слезы, стекавшие по сжатой челюсти и черными пятнами падавшие на серое пальто, отражали свет.

– Я долго боялась, – пробормотала Тереза. – Я ведь повела себя у Мод неосторожно. Таблетки принадлежали мне, и вино из бокала я отпила. Но меня никто о ней не спрашивал. – Тереза разжала кулак мужа, взяла серьги и приложила их к груди. – Я забрала ее серьги. Хотела, чтобы что-нибудь напоминало мне о содеянном. Я каждый день ими любовалась. Я так и оставалась невидимой для тебя, Сэл. Как было всегда… Но с той поры я стала другой. Я стала… сильной. Что-то в ту ночь во мне переменилось. И я забеременела. Ты подарил мне двух дочек. И для них я невидимой не была.

В переулке воцарилась тишина. Минута осознания. Принятия. Не того, что сделала Тереза. А того, что внезапно открылось.

– И Карлу тоже ты убила, Тереза? – тихо спросил Сэл.

Она моргнула. Раз. Другой. А потом призналась и в этом.

– Тебе не следовало селить ее в нашем доме, – сказала Тереза, и плечи Сэла поникли, а подбородок упал на грудь.

– А Джека… Джека ты убила? – прошептал дядя. – Ты наняла Мики Лидо?

Нахмурившись, Тереза энергично покачала головой, и обесцвеченные пряди, выбившиеся из ее пучка, затряслись в дикой пляске. Но Сэл не поверил жене.

– Мики был человеком Рейны. Одним из солдат твоего отца, Тереза. Я никак не мог взять в толк, зачем солдату Рейны убивать Джека. Думал, может, это Александер к нему обратился. А это ты… Ты его наняла, ведь так?

– Нет, – возразила Тереза.

– Да! – взревел Сэл. – Признавайся!

У меня перехватило дыхание, ноги подкосились. О господи! Отец!

– Джек постоянно о ней говорил, – указала на Эстер Тереза. – Он разворошил прошлое. Вовлек Бенни. И в ту ночь… они участвовали в радиошоу… пели о Бо Джонсоне. Джек хотел, чтобы историю о Бо Джонсоне и Мод Александер узнали все. Он сказал, что собирается восстановить справедливость. И он бы не замолчал. Но он был смертельно болен. И, мне кажется, знал об этом. Я просто… подумала… если Джек умрет, Бенни бросит с ними возиться. Перестанет с ними играть и вернется к своей прежней жизни. Бенни никогда не любил шумихи. Это Джек заварил кашу.