Изменить размер шрифта - +
Вам не уйти. И если в манёвренном бою у нас был бы шанс надавать им по рогам, то учитывая их подавляющий численный перевес, это просто самоубийство.

– А добровольно катапультироваться, это не самоубийство? – не удержался лейтенант.

– Нет, Рухи. Пауки, обычно, до добивания беззащитных пилотов не опускаются. В отличии от тех же дерьмократов. Если мы сами, конечно, не начинаем зверствовать в горячке боя, убивая всех без разбора. Они рыцари, и этим кичатся и так себя позиционируют. Так воспользуемся этим. Всем задача ясна?

– Молчание знак согласия! – улыбнулся я. – По машинам!!!

Предполётную уже за нас провели. Проверка, как откликается управление аппаратом. Малость чувствуется задержка, но не критично. Недоработка налицо, но мне не вести манёвренный бой. Я попру напролом, тем более, отвлекающий манёвр имеется, и скорость я всю возможную из движков выжимать буду. Но всё-таки вся надежда на Элю и её умения.

Всё произошло, как спланировали мы с Жорой. Я кинул, выдвинул идею, он всё до тонкостей просчитал. Когда выходить в сектор обстрела, какую скорость держать нашим группам. Когда ребятам делать манёвр, и даже, когда покидать кабины истребителей. И конечно же мой рывок в сторону виднеющегося на экранах монитора, улья.

Нет, конечно, его без охраны не оставили. Около сотни истребителей вдалеке вьётся, боясь попасть под удары нашей артиллерии. Но ведь задняя-то часть у улья открыта, вот её блокирует боевое охранение арахнидов. А я со своим эскортом пру прямо. Мне задняя полусфера носителя ни к чему. У меня там точно шанса нет. Надеюсь, меня нашим штабным в модуле, на обзорных экранах видно. И они успеют перенести свой огонь немного в сторону, чтобы меня не зацепить или и вовсе его прекратят, когда я буду уже в пределах действия малой ПВО улья.

Молодцы ребята, профессионально сработали! Впрочем, как и Эля. Она так саданула по энергетической оболочке носителя, что даже один из снарядов смог прорваться к обшивке корабля, и, на наше счастье, это был не ядерный, а обычный заряд, а то бы не ушли!

Эля выбившись из сил, прошептала:

– У искина корабля помутнение рассудка. Тоже псевдоживое образование. У тебя пара десятков секунд. ПВО в отключке, но вот дублирующие программы вот-вот восстановят управление кораблём. Скидывай подарки и уходим. И не щади движки, иначе нам не сбежать.

Два раза уговаривать меня не надо было. Моё прикрытие из пустотников разлетается в разные стороны, мешая системам очнувшегося ПВО нацелить на меня малые ракеты. Поздно!

Сброс…

А вот теперь форсаж, притом не в щадящем режиме. Одно плохо, единственный у меня сектор выхода от собственного удара и это за носитель переть, а потом всё быстрее и быстрее уносясь в бездну космоса.

Эля медузкой маленькой растеклась по моему скафандру. Я его раскрываю, морщась от чудовищных перегрузок, и засовываю тельце малютки к себе на грудь. А потом всё обратно на исходное состояние.

– Связи ни с кем нет. Ускорение бешеное. – докладывает Жорик. – Сзади нас жуткий взрыв от боекомплекта, что с носителем случилось, не знаю. Связи нет и мои возможности минимальные. Корпус штурмовика держится буквально на соплях. Вот-вот рванёт реактор! Внимание! Катапультируюсь.

Рывок. Наша капсула завертелась в пространстве.

Сзади вспышка взрыва, и только звёзды мелькают пред глазами. Чернота вращающегося космоса. Не удержаться, но от такого быстрого вращения, глазам становится больно.

– Поспи, я подежурю! Во сне кислорода меньше тратится. Маяк врубил на полную мощность. Но чувствую, нас не услышат. Тем более, мы забрались за повреждённый улей. Что там с ним случилось, непонятно, но думаю, что мы его очень существенно покоцали. Мы тут с Михой на этот случай одну хитрую придумку сделали. У него самый чувствительный датчик на тебя настроен, а я пока буду импульсы работы твоего сердца в эфир кидать.

Быстрый переход