— Кто скажет?

(долгое молчание. Яростный вопль)

— НИКТО НИЧЕГО НЕ СКАЖЕТ!!!

(долгое молчание. Шатающиеся шаги старика).

* * *

Три человека сидели в командном бункере базы, и курили. Уже час в бункере висела мёртвая тишина. Сигаретный дым заволок помещение, и тусклый свет лампы почти не помогал. На командном пункте секретной базы армии СССР царил полумрак.

— Может, кто-нибудь выскажется? — спросил наконец Клименко, ни на кого не глядя.

— Мы попали в очень щекотливое положение. — Штейнберг нервно затянулся, и закашлялся. Генерал Тихонов машинально похлопал его по спине.

— Это нельзя докладывать в Москву. — твёрдо заявил он.

— Согласен. Но что теперь нам самим делать? Он ведь действительно способен стереть пол-Европы с лица земли.

Опять повисло молчание. Затем Тихонов негромко произнёс:

— На мой взгляд, фашистов нужно уничтожить, даже с помощью инопланетян.

Штейнберг вздрогнул.

— А у вас есть гарантия, что этот дракон затем не решит присоединить СССР к своей Империи? Вы же слышали, он сам заявил, что является никем иным как Гитлером в кубе.

— А у вас есть гарантия, что мы сможем отговорить его, даже прими мы подобное решение?

Вопрос Клименко повис в воздухе, как мрачная тень. Долго никто не отвечал.

— Мы теряем контроль над ситуацией. — Тихонов сложил руки на груди, и откинулся на спинку кресла.

— Нет. Мы его уже потеряли — уточнил Штейнберг.

Клименко поднял глаза.

— На крайний случай, мы можем попытатся уничтожить пришельца. Не думаю, что он выдержит прямое попадание из танкового орудия.

Двое других вздрогнули.

— Никогда. Да вы что, спятили? А если выдержит? Если не попадём? Да если… Если он выживет, он уничтожит всех людей!

— Согласен. Клименко, этой возможности у нас нет. На дракона можно влиять только морально, но никак не силой. Вы ведь видели, на что он способен.

— Тогда я слушаю ваши предложения, товарищи.

Они продолжали молча курить, когда в дверь постучали. Вошёл адьютант Тихонова, и доложил, что капсула издаёт странные звуки, напоминающие сирену. Офицеры стремительно направились в развороченный барак.

— Что означают эти звуки? — профессор обращался к искорёженному цилиндру, ощущая себя идиотом.

— Поготовка экипажа к пробуждению завершена. Требуется приказ Императора для расконсервации жилого бокса.

Штейнберг вздрогнул, и повернулся к генералам.

— Второй дракон готов к выходу.

— Мы слышали, профессор. — Клименко взглянул на Тихонова. — Что делаем?

— Ожидаем Ская.

Они приблизись к машине, которую подогнали к дыре в фасаде барака. Профессор обратил внимание на нервное поведение персонала базы — люди стояли группами, обсуждая между собой некие события. В воздухе висела тревога, заставляя всех плотнее сжимать оружие.

— Вы тоже чувствуете, Штейнберг? — генерал прислонился к машине, и скрестил руки на груди.

— Что, товарищ генерал?

— Напряжение. Тревогу. Ожидание чего-то.

Учёный вздрогнул.

— Да, чувствую. — тихо признался он.

— Как в то воскресение… — Клименко присоединился к остальным.

— Да. В то утро я ощущал себя именно так… А потом было слово «война». И облегчение, Гриша. Я узнал причину тревоги, и мне стало легче.

— Но ведь мы знаем причину этой тревоги, Иван.