— Мари!

Девушка не заметили, как они появились. Повелитель Зимы и его друг. Мертвецки бледные. Запыхавшиеся. Оставался последний рывок, и Грэм первым преодолел сугробы, передвигаясь звериными прыжками. Инэй отстал, пошатывался и двигался с трудом. А, достигнув цели, повалился на колени, пока Иллара, как недавно и Мари, пытался понять, дышит ли Веста.

— Жива! — губы Грэма на мгновение тронула улыбка, но почти сразу погасла.

— Действуй! — велел Король, тяжело дыша. Его дрожащая рука легла на черные волосы Принцессы. И Мари впервые увидела на лице Повелителя Зимы страх. — Торопись!

— Сейчас-сейчас, — Иллара не желал медлить, но отчаянно боялся сделать что-нибудь не так. — Держи голову, — взмолился он, откупоривая склянку с вишневой жидкостью. — Главное, не пролить ни капли…

Мари зажмурилась, горько всхлипывая.

— Ну-ну, девочка, все будет хорошо, — попытался подбодрить ее Грэм.

Но она не поверила, потому что, открыв глаза, не увидела никаких изменений. Веста не шевелилась и оставалась такой же… не живой.

— Нужно перенести ее в тепло, — Инэй, не дожидаясь реакции остальных, подхватил Принцессу на руки и рывком поднялся.

Но сил не хватило. Король снова рухнул в снег. Хорошо хоть Грэм подстраховал, не дал уронить Ее Высочество.

— Что ты творишь?! Ты же ранен! — вскричал он. — Я все сделаю! Инэй! — Иллара отчаянно глянул на друга. — Я позабочусь о Королеве. А ты помоги дочери.

Королю понадобилось еще несколько секунд, чтобы подчиниться. Он медлил, будто боялся, что разожмет руки и больше не увидит Весту. А решившись, сидел, не шевелясь, глядя вслед быстро удаляющейся фигуре друга. Продолжал смотреть, даже когда Грэм с безжизненным телом на руках исчез из вида.

А у Мари кончились моральные силы.

— Это я виновата, — пробормотала она, расплакавшись, как маленький ребенок, громко и протяжно. — Фин следил. Выжидал. Пока останусь одна. А я ушла-а-а-а…

Инэй обернулся. Дернулся вперед.

Мари вздрогнула, решив, что сейчас ударит.

Но он обхватил ее мокрое лицо холодными ладонями.

— Нет. Даже думать так не смей. Виноваты мы. За то, что втянули тебя в эту войну. Подставили под удар. И не один, — он горько засмеялся. — Когда небо хочет нас наказать, делает слепыми, глухими и глупыми. Давно надо было понять истину. Сопоставить факты. В тот день, когда ты пробила осаду Агуста. Или после выпускного испытания. Сила наследников всегда зашкаливает, и куб Академии испокон веков снабжали дополнительной защитой. В твоем случае этого сделано не было, и закаленное стекло рассыпалось. А эмоциональная связь с Яном и восстановившийся погодный дар! Это все кровь! Кровь! Но мы не задавались вопросами, считали удачей наличие столь сильной стихийницы. Мы виноваты. Мы!

— Мы… — повторила Мари эхом, сильнее задрожав. Вспомнилось, как Веста и Инэй ругались в день свадьбы Мартэна. С какой неприязнью смотрели друг на друга. — Но как же… Ведь вы… вы… всегда ссоритесь…

— Не всегда, — возразил Инэй тихо, синие глаза стали печальными. — А исключительно на публике. Начали этот балаган еще в Академии, чтобы никто не догадался, что происходит между нами на самом деле. И продолжаем играть на сей день.

— А Роксэль Норлок?! — задохнулась Мари. — Как она вписывается в эту игру?!

— Между мной и Роксэль никогда ничего не было, — красивое лицо исказила мука.