Когда карусель в голове сбавила скорость, Мари первым делом проверила входную дверь и, только убедившись, что та заперта, принялась осматриваться. Нежданная «темница» оказалась вполне уютной. Мягкий бежевый цвет стен, кремовые шторы на широком окне делали ее гостеприимной, а букет сирени в большой вазе демонстрировал доброжелательный настрой хозяев. Девушка вдохнула дурманящий аромат. Она всегда обожала эти Весенние цветы с насыщенным, терпким запахом. От сирени пахло майским теплом, проснувшимися лесами и полями, готовыми к обновлению.

Мари не сомневалась, что увидит за окном знакомые пейзажи срединной территории. Сердце забилось в предвкушении — вдруг удастся встретиться с Майей и Далилой. Каково же было удивление стихийницы, когда взору предстала совершенно иная картина — чужая река, за которой возвышался вековой лес. Сбоку удалось разглядеть насколько зданий, расположившихся впритык друг к другу на извивающейся змейкой улице.

Один из людских городов! Но зачем, силы небесные?!

Стихийница попыталась открыть раму. Дать деру — показалось самым правильным решением. Мари ни капли не смутил тот факт, что комната находилась на третьем этаже. В конце концов, веревку можно сделать из простыни. Окно оказалось закрытым, но и это не остановило пленницу. Девушка уверенно взялась за тяжелый подсвечник, чтобы разбить стекло, но занесенная рука замерла за миг до жалобного звона.

«Сделка, — вкрадчиво прошептал внутренний голос, напомнив о причине, по которой Ситэрра покинула Зимний Дворец, пусть и в бессознательном состоянии. — У тебя нет права на побег».

Подсвечник вернулся на прежнее место — светло-бежевую тумбочку в углу. Стихийница облокотилась на узкий подоконник, уперла лоб в стекло. Оставалось ждать. Рано или поздно ей объяснят, что это за место. В том, что она не в Орэне, Мари не сомневалась. Девушка почти не знала географию родного города, но точно помнила, что его река — Рун, текла в нескольких кварталах от рынка. В летние вечера Вирту не раз водила приемную дочь посмотреть с моста на лодки, в которых каталась знать. Здешняя река была и шире, и бежала быстрее, разрешая серым водам разгоняться и с шумом биться о каменный городской берег.

Желудок снова пробурчал что-то крайне ворчливое. На память пришел пропущенный завтрак. Не добрым словом была помянута сплетница Гайта, а заодно и остальные сироты. А следом и Грэм. Зачем, спрашивается, понадобилось устраивать подобную нелепость, как похищение? Мари ведь шла с ним добровольно. Кстати, а как, собственно, Иллара сумел переправить ее в людской город? Не через Зеркало же городовика, в самом деле? Неужели по тракту? Но тогда бы они не уложились засветло. Интересно, а который сейчас час?

— Доброе утро, дитя, — Мари так задумалась, что женский глубокий голос заставил подпрыгнуть. — О! Прости, я не хотела тебя напугать. Лишь собиралась сказать, что ты можешь умыться в ванной комнате — дальше по коридору. Завтрак уже готов. Как приведешь себя в порядок, спускайся вниз. Кстати, я — ру Фритт. Но ты можешь называть меня Лира.

— Почему утро? — растерянно переспросила Мари, неприлично пялясь на незнакомку. Уж больно необычной показалась внешность. Огненные густые волосы неровными прядями падали на плечи. В зеленых, немного косивших глазах, читалась колоссальная любовь к жизни. На губах играла веселая, дерзкая и невероятно молодая улыбка. А ведь дама была далеко не девочкой. За сорок — как минимум!

Бросался в глаза и наряд.