Но я не оставляю у себя фотографию. Фотографию ты получишь вместе с этим письмом. Ей меня не перехитрить. Даже если ей удастся сделать то, что она — я уверена в этом — задумала, все равно фотография окажется у тебя, и Крис будет уличена.

Завтра я расставлю для нее западню. Очень театральную ловушку. Вот что я задумала. Я попросила одного из помощников принести мне Долорес — любимую куклу Тони — и оставить ее у меня в кабинете: завтра она мне понадобится. Завтра все придут на работу поздно, так что я буду в отделе одна. Я надену на Долорес свой халат и натяну ей на голову свою желтую повязку. Я усажу ее за стул за моим столом спиной к двери. Я устрою так, чтобы в комнате было не очень светло, и тогда ей легче будет принять куклу за меня. Я положу камень из кольца на стол, чтобы его было видно, а рядом с дверью, под рукой, положу молоток.

Когда моя западня будет расставлена, я спрячусь за ширмой и дождусь ее прихода. Я не боюсь. В душе она труслива. И когда она ударит по манекену, думая, что я, она себя выдаст и будет настолько обескуражена, что вряд ли сможет еще что-нибудь сделать. И тогда я заставлю ее ползать на коленях, а потом сдам в полицию.

Однако я знаю, что человеческие планы ненадежны, и поэтому принимаю меры предосторожности. Эту фотографию и письмо я передаю в руки восхитительной миссис Данлоп, и, если меня постигнет неудача, они попадут к тебе.

Спасибо, Лайнел.

Твоя Сондо.»

Я сидела некоторое время, глядя на письмо. В окно дул холодный ветер с озера, но мои мысли были слишком далеко, чтобы я могла это почувствовать. Теперь я яснее представляла себе, что могло произойти в кабинете Сондо. В западню угодила она сама. Но кто привел в действие адскую машину? Не Крис, она в таких делах Сондо не соперница. Это был человек, по меньшей мере равный Сондо по уму и столь же волевой, не обязательно сильный физически.

Итак, манекен разбит, уловка Сондо сработала, преступник разоблачен. Сондо выходит из-за ширмы, уверенная, что владеет ситуацией. Что происходит потом? Преступник стоит с молотком в руках, практически пойманный, — и на этот раз нападает на Сондо из плоти и крови. И когда она падает, оглушенная ударом, душит ее первой подходящей вещью, попавшейся под руку, — замшевым узорным пояском.

С фотографией тоже не все ясно. Была ли она действительно решающей уликой, как полагала Сондо? Я снова начала ее рассматривать. Конечно, это была Крис, но кто стоит рядом с ней? Если бы его лицо на снимке получилось хотя бы немного более четким! Оно казалось мне то знакомым, то незнакомым.

Я стала вспоминать, в каком контексте упоминалось кольцо в письме, подписанном буквой "Е". Пыталась припомнить, как выглядела Крис, когда его читала. Появилось ли тогда на ее лице беспокойство, Испугалась ли она? Не могла ли она, в конце концов, сама выкрасть письмо из моей сумочки? Я не могла поверить, что Крис виновна, поэтому мне трудно было решиться передать письмо Мак-Фейлу и тем самым, по существу, отдать Крис ему на растерзание.

Я встала, чтобы закрыть окно, и спрятала конверт с вложенными в него письмом и фотокарточкой, засунув его между страниц журнала, нижнего в кипе, лежавшей на подоконнике.

Вскоре после этого вернулся Кейт, и, когда я взглянула на часы, оказалось, что мне уже пора идти обедать с Еленой. Хорошо было бы до этого повидаться с Биллом, но он, по-видимому, все еще находился у Мак-Фейла. Придется сообщить ему мои новости потом.

Елена показалась мне более покладистой, чем обычно, и, едва мы заказали обед, я приступила к атаке.

— Я уже знаю так много, — начала я, — что ты вполне можешь себе позволить рассказать мне все остальное. Я знаю, что Лотта Монтес — это Карла Дрейк.