– Пап, – сказала она, подняв голову, – а почему на Новый год подарки дарят, а на старый нет?

– Стыдись, тадзимырк. Кого сегодня дед в кукольный театр водил?

– Ну, меня, – призналась Нюточка.

– А кого мороженым кормили? Кто полторта умял? Кому разрешили до двенадцати не ложиться и завтра в садик не идти?

– Ну меня, ну я, ну мне, – потупившись пробормотала Нюточка.

– Так о каких еще подарках может идти речь?

– Пап, а давай тогда в «Где мама?» поиграем, – предложила Нюточка, с чисто девчоночьим лукавством меняя тему.

– А может, не надо? Каждый вечер играем… Кстати, ты почто в свитере сидишь? Холодно?

Этот свитерок – мохнатый, полосатенький, с блестками – Таня месяц назад переслала с Шеровым из Братиславы вместе с громадной коробкой шоколадного ассорти к новогоднему столу, толстым пакетом фотографий и короткой запиской, в которой сообщала, что у нее все прекрасно; что свитер высылает, услышав, что зима в Ленинграде выдалась холодная, и она беспокоится, не мерзнет ли Нюточка; что постеснялась обременять Вадима Ахметовича еще чем-либо, а вообще-то накуплено огромное множество всякого барахлишка, полезных и красивых вещиц, и все это пока хранится в кладовке, любезно предоставленной Даной Фиаловой, а вообще придется, видимо, отправлять контейнер, но с этим Иржи обещал помочь. Из бодро-делового тона послания выбивалась только приписка: «Ночами плохо. Особенно после легкого дня, когда не измотаешь себя до бесчувствия». Это был первый за четыре месяца разлуки намек на то, что у нее не все безоблачно.

И еще Шеров уже от себя передал Павлу несколько словацких и чешских газет и журнальных вырезок с упоминаниями о Тане и экземпляр «Пари-Суар» с большой статьей «Славянский десант», где прямо под заголовком была напечатана цветная фотография, с которой улыбались три очаровательные брюнетки: миниатюрная Дана Фиалова с огромными темными глазами на точеном треугольном личике, Эльжбета Птах, победоносно поднявшая голову с тугой копной африканских кудряшек, – и Таня, смотрящая прямо в объектив с задумчиво-загадочной улыбкой. Удачный фотопортрет Тани украшал обложку глянцевого таблоида «Синебокс», а всю третью полосу занимало интервью с ней, озаглавленное: «Зеленоглазая Лиз Тейлор из далекой России». Все фотографии Нюточка аккуратно вырезала и приклеила над своей кроваткой…

– А давай я сниму свитер, а ты за это со мной поиграешь, – высказалась предприимчивая Нюточка.

Павел вздохнул, а Нюточка пулей вылетела из гостиной, моментально вернулась уже в футболке, не прерывая движения, подобрала с ковра фотографии и плюхнула их на стол перед отцом.

– Ну, загадывай! – сказала она. Павел привычным жестом поднял самую верхнюю фотографию и повернул к Нюточке.

– Это мама где? – спросил он.

Нюточка рассмеялась.

– Папа, ну какой ты глупый! Это же не мама, а тетя Дана и дядя Иржи на студии.

– Бывает, – сказал Павел и взял вторую. – А это?

– Это мама на Пратере… Это мама и тетя Элька у центра Помпиду… Это мама в магазине каком-то… Это мама в Праге, на Старом Мясте… Это мама, тетя Дана и дядя Серж в Версале… Это мама на лошадке скачет… А это «Но Пассаран».

Так Павел прозвал групповую фотографию на фоне замка Бродяны. Несколько человек, разбившихся попарно, застыли, задорно подняв вверх кулак, а свободной рукой обнимая соседа.