— Я бы сама вызвала его на поединок, — продолжила Майкиль.

— Предательство Джастина — самая ничтожная из наших забот на сегодняшний день. Он падет в бою, как и все враги Элиона.

Она посмотрела на запад, в сторону Серединного леса:

— Что будет, если Орда захватит наши озера?

— Мы можем лишиться всего войска, лишиться даже деревьев, но озер мы никогда не лишимся. Пока не исполнится пророчество. Если мы лишимся озер, станем Обитателями Пустыни — против нашей воли. А этого Элион не допустит.

— Пора бы ему в таком случае явиться, — сказала она.

— Ты, верно, не помнишь, а я помню. Он мог бы хлопнуть в ладоши, и все кончилось бы сегодня же ночью.

— Что ж он этого не сделает?

— Может, и сделает.

— Сэр! — окликнул его гонец. — Уильям зовет. Велел сказать, что, кажется, нашел.

— Сюда! Прямо тут все и приготовим.

Томас ухватил большой молоток обеими руками и ударил им по блестящему камню. Отколол кусок.

Камень был полупрозрачный, соленый, и наткнулся на него не кто-нибудь, а Уильям. Селитра это была или нет, выяснить еще предстояло.

Томас сгреб пригоршню осколков:

— Сбивайте этот камень. Весь. — Он повернулся к Уильяму: — Пусть уголь и серу принесут сюда. Камень надо мелко растолочь, а потом смешать все здесь, под выступом. Брось на это хоть тысячу человек, коль понадобится. И чтобы порох был готов через час!

Он метнулся к своей лошади и вскочил в седло.

— Куда ты, командир?

— Проверить, селитра ли это. Колите камень!

Часть солдат принялась неистово крушить скалу бронзовыми молотками, мечами, кусками гранита. Часть взялась размалывать предполагаемую селитру в порошок. Принесли уголь, сложили его неподалеку. Сера в бронзовых чашах, куда ее сливали, уже затвердела. Крошилась она легко.

Мало кто понимал, чем они занимаются. Кто и когда вел, таким образом, сражение? Но значения это не имело — ведь Томас приказал молоть камень, чтобы получить порох, который сокрушит врага. Не Томас ли научил их когда-то добывать металл, нагревая камни? Не Томас ли умудрился выжить в пустыне, чуть не стал Паршивым и, вернувшись, очистился в озере?

Он вел их в битву сотни раз, и всегда выходил победителем. И если он приказал молоть камень, значит, они будут молоть. То, что в сражении с Ордой погибло нынче три тысячи их товарищей, только прибавляло рвения.

Томас, вернувшись, высыпал на большую каменную плиту кучку уже размолотого камня и встал рядом на колени.

— Как будем измерять? — спросила Майкиль.

Уильям, хоть и принимал в деле активное участие, все еще хмурился.

— Вот так. — Томас сделал из кучки белого порошка валик длиной со свою руку и выровнял его по ширине. — Семьдесят пять процентов. Теперь уголь… — Он насыпал рядом с белым валиком точно такой же угольный. — Пятнадцать процентов. Одна пятая от количества селитры. — Разделив уголь на пять равных частей, отмел четыре в сторону. — Десять процентов серы. — Из желтоватого порошка он сделал валик, равный двум третям угольного.

— Ну, как, похоже?

— Вроде бы. Но насколько это точно?

— Сейчас и узнаем.

Он смешал все три валика. Смесь получилась серого цвета.

— Теперь надо поджечь.

Майкиль попя