– Ему надо показаться камере и, назвав себя, сказать, по какому делу прибыл, – ответил начальник охраны.

Алехандро Спинола вылез из такси и, нажав зуммер переговорного устройства, назвался. Ворота открылись, и его пропустили в приемную.

Исабель Санчес к тому времени уже получила ключ от номера и вернулась в машину, которая, отвезя ее к номеру, вернулась и скрылась в гараже. Алехандро Спинола прошел в приемную. Такси возвратилось к воротам.

– Мы и приемную можем просматривать, – сказал охранник. – В конфликтных ситуациях.

Дежурный у монитора нажал на кнопку. Стало слышно, как Спинола просит переговорить с Антонио Рамосом. Дежурный на ресепшн переключил звонок, и Спинола с Рамосом о чем‑то неслышно поговорили. Дежурный вызвал коридорного.

– Как думаете, что происходит? – спросил Рамирес.

– Думаю, это означает, что русские купили Спинолу с потрохами и, возможно, довольно давно, – сказал Фалькон. – Они сообщили ему, кто запечатлен на дисках, и он собирается извлечь из этого максимум возможного.

– Действуя шантажом, склонить консорциум «Ай‑4‑ай‑ти»/«Горизонт» к принятию условий русских? – сказал Рамирес. – Что‑то поздно он за дело принялся.

– А подтолкнуть их может только необходимость подписать контракт, – сказал Фалькон. – У них будет сорок пять минут на то, чтобы сдаться русским, потому что Фалленбах уже дышит им в затылок. Вот это и есть, как я думаю, «пристать с ножом к горлу».

Появившийся коридорный повел Спинолу по тропинке. Из своего номера показался Виктор Беленький с зажженной сигаретой. При виде Спинолы он кивнул.

– Сделай‑ка крупный план Беленького, – попросил Фалькон, – и перешли его Диасу, пусть на всякий случай проверит еще разок.

Даже в черно‑белом варианте Беленький выглядел внушительно – широкоскулый блондин, крепкие, как у дикого зверя, мускулы бугрятся под белой рубашкой и черными брюками. Он картинно прохаживался перед входом, лениво покуривая, вдыхая вечернюю прохладу. Спинола вошел к нему в номер. Через несколько минут последовал ответ Диаса – он подтвердил, что так называемый серб есть не кто иной, как Виктор Беленький.

– Обрати внимание на настроение Вальверде, – заметил Рамирес.

Хуан Вальверде, эта крупная шишка в компании «Ай‑4‑ай‑ти», вышел из номера, сжимая кулаки в карманах купального халата, широко распахнутого, так что видны были плавки. Челюсть его была решительно выдвинута вперед, брови насуплены, и вид он имел самый грозный. Таким он прошел в номер Антонио Рамоса.

– Кое‑что из неприятных новостей он уже слышал, – сказал Рамирес.

Виктор Беленький закурил третью сигарету и вдруг замер. События набирают обороты: Хуан Вальверде покидает номер в халате, теперь плотно запахнутом, и с видом уже не столько угрожающим, сколько испуганным. За ним следует Антонио Рамос. Он остолбенело глядит прямо перед собой, словно не веря, что все это происходит с ним на самом деле. Быстрым шагом они устремляются в номер Альфредо Мансанареса.

– Я бы на их месте сейчас не стал впутывать банкира, – сказал Рамирес. – А ты как считаешь?

– Не знаю, как сформулировал Спинола условия русских и что он им сказал, – ответил Фалькон. – Вальверде и Рамос, должно быть, в хороших отношениях с банкирами, если не с самим Мансанаресом лично. Они либо попытаются убедить его, либо напомнят ему прежнее соглашение, существовавшее между его предшественником Лукрецио Аренасом и русскими.

Судя по всему, Виктор Беленький был доволен тем, как идет дело. Он бросил сигарету и, не вынимая рук из карманов, раздавив ее, отфутболил окурок на газон.