Мама время от времени крепко прижимала его к себе и целовала в макушку.

— А я научился читать! — первым делом похвастался Колька.

— Сам научился?

— Бабушка немножко помогла.

Он что-нибудь вспоминал и тут же врывался в родительский разговор, чтобы не забыть, чтобы непременно рассказать маме. Раньше он получил бы за это приличную взбучку: «Не лезь, когда взрослые разговаривают!» Сегодня ему все прощалось. Необыкновенный был день.

А родители между тем решали жизненно важный вопрос — вопрос будущего Кольки и вообще их семьи.

— Я не хочу, чтобы вы туда возвращались, — сказал отец.

— Прикажешь поселиться в одном доме с Наташей?

— Зачем же так? Мы можем купить виллу где-нибудь в Андалусии, на берегу моря. Отдадим Кольку в престижную школу или наймем учителей. Будет говорить по-испански. Разве плохо?

— Нет, — твердо заявила она. — Не будет этого. Будет другое — Бермудский треугольник.

— Не понял.

— Ты начнешь разрываться между Венгрией, Россией и Испанией. А так как Венгрия ближе, мы с Колькой тебя вообще не увидим. — Она с мольбой посмотрела на отца. — Ради Бога, Володя, не делай этого! Я хочу быть с тобой. Всегда. Мы вернемся обратно. Правда ведь, Колька, ты хочешь домой? — перевела она взгляд на сына.

— Хочу, — неуверенно пробормотал он и тут же объяснил свою неуверенность: — Если в тебя там больше не стрельнут!

Мама плакала на прощание, но они клялись приезжать каждый день.

Потом отец повез его в зоопарк.

А вечером Колька забрался к нему в постель и прочитал целую страничку из захваченной из дома книжки о том, как разоблачили волшебника Гудвина и дома, улицы, фонари и мосты в Изумрудном городе оказались серыми, обыкновенными. Волшебство кончилось, вернее, не было никакого волшебства, только обман.

Он больше не боялся отца. Он его любил. Ведь отец выполнил все свои обещания.

Будильник звенел так долго, что это уже было нестерпимо, и Чушка залаяла.

— Еще тебя не хватало! — возмутилась Светлана. — Прекрати! Дай поспать!

Так начинался ее первый рабочий день после отпуска. Отпуск, вопреки всем мечтам, она провела дома. Не потому, что лень было куда-то ехать, просто с рукописью Андрея началась волокита в издательстве, и Света решила довести это дело по конца.

Впрочем, она сама была виновницей волокиты — отвергла все три предложенные ей на выбор обложки книги. «Все — не то! Все — не то! — возмущалась она. — Не чувствуют они атмосферы стиха! Не врубаются!» А потом подтрунивала над собой: «Каким ты знатоком сделалась, Светка! Раньше на дух его стихов не переносила! А теперь для тебя, видите ли, атмосфера не та! Какая тебе разница, что там будет нарисовано! Главное — содержание!» И все же обложка ее совершенно не устраивала.

И тогда у нее возникла мысль самой найти художника. Все получилось совершенно естественно. Она вспомнила школьный концерт и таинственные, диковинные декорации. Вот он, дух кулибинских стихов! Морское дно со всеми его ужасами и чудесами!

Она пустилась на поиски Валькиного отца, который делал эти декорации и многое другое в их беззаботные, школьные годы. В последний раз она видела его на похоронах, восемь лет назад.