– Займись образованием, сын мой, – сказал он. – Я имею в виду не ученую степень, а знания. Тебе предстоит иметь дело с людьми самого разного типа, самого разного общественного положения, с самым разным багажом. Если хочешь добиться успеха, тебе нужны обширные знания во многих областях. Не надо быть специалистом, но обязательно иметь общее представление.

Последовав совету, Лайл побывал во многих аудиториях Мичиганского университета, университета Уэйна и Детройт‑Мерси, слушая лекции по разнообразным предметам от философии до экономики и западной литературы. Там начал избавляться от уличной речи. Не получив ни единого балла за пройденный курс, открыл для себя целый мир, забрав его с собой, когда они с Чарли перебрались из Анн‑Арбор в Дирборн, приступив к самостоятельной деятельности.

Лайл открыл собственную контору медиума‑консультанта. Они до дыр протерли штаны, совершенствуя трюки. Получали хорошие деньги, хоть Лайл знал, что способен на большее. Скоро вновь переехали, обосновались в Нью‑Йорке, в верхней части Куинса.

Говорят: успеха надо добиться до тридцати. В прошлом месяце ему исполнилось тридцать, и он своего добился.

Теперь, сидя в первом собственном доме, Лайл Кентон плавно двинул вперед руки по полированной дубовой столешнице, сунув под нее при этом концы металлических стержней, спрятанных в рукавах пиджака. Чуть поднял руки – край стола с его стороны приподнялся.

– Есть! – прошептала Эвелин, заметив, как стол наклонился к ней. – Духи здесь!

Лайл оперся на локти, нажав встроенный Чарли в гнутую ножку стола рычажок, приподняв дальний край, где сидел Винсент Маккарти. Покосившись, заметил, что тот вздернул брови, но больше ничем не выдал изумления.

– Ой! – фыркнула Аня, когда ее стул качнулся по электронному сигналу из командного пункта. – Опять!

Как всегда...

Потом закачались стулья Эвелин и Маккарти. Последний на сей раз не скрыл озадаченности. Можно не обращать внимания на наклонившийся стол, но покачнувшийся стул...

Пора его перетягивать на свою сторону.

– Что‑то происходит, – изрек Лайл, крепко жмурясь. – По‑моему, это связано с нашим новым гостем. Да, Винсент, с вами. Духи видят ваше смятение, чувствуют озабоченность...

– Как и у всех прочих, – заметил Маккарти.

Лайл с закрытыми глазами услышал смешок. Винсент хочет поверить – затем и явился, – но чувствует себя глуповато, не желая быть одураченным.

– Вы серьезно озабочены, причем не из‑за вульгарных денег. – Лайл открыл глаза в поисках бессловесных реакций. – У вас разрывается сердце.

Маккарти, сморгнув, промолчал. Пусть молчит – выражение лица вполне красноречиво.

– Что‑то вас сильно тревожит.

Тот снова кивнул. Разумеется. Не тревожился бы – не пришел бы.

Лайл прикрыл глаза, прижал пальцы к вискам, приняв позу глубокой сосредоточенности.

– Чувствую, кто‑то с той стороны пытается войти с вами в контакт. Может быть, ваша мать? Она жива?

– Жива, хоть не совсем здорова.

Так. Надо продолжать игру.

– Почему же мне показалось, что мать? Из‑за чувства горячей любви? Может, бабушка? Ваша бабушка переправилась в мир иной?

– Обе.

– Наверняка одна из них... Не скажу пока, с какой стороны. Сейчас... станет ясно...

Маккарти ирландец, лихорадочно соображал Лайл. Где жила его бабка – здесь или в Ирландии? Не важно. Есть один безошибочный тест для ирландцев. Никогда не подводит.

– Чувствуется огромная любовь... к американскому президенту... правда? Да, в сердце этой женщины президент Кеннеди занимает особое место.

Глаза Винсента Маккарти чуть не вылезли из орбит.