|
Его ставили вместо опытного питчера, чтобы он подавал со скоростью больше девяноста миль в час, заставляли из полуприседа перекидывать мяч с третьей базы на первую, чтобы проверить силу его рук. Сам Джей мечтает играть на второй базе, как Кэл Рипкин‑младший, который произвел в бейсболе настоящую революцию, показав, на что способен хорошо подготовленный атлет. В Рипкине было шесть футов и четыре дюйма. До него на вторую базу ставили поджарых коротышек, но теперь там могут играть и крупные парни. Впрочем, Джей знает, что в фарм‑клубе его могут сделать и кетчером, – ему уже говорили о подобной возможности. У него для этого подходящая фигура и хорошие ноги. На ножном динамометре он выжал без малого семьсот фунтов, и ему сказали, что этого вполне достаточно, что он еще растет и становится сильнее, что он играл в колледже в футбол и этой подготовки ему за глаза хватит. Как бы там ни было, показанными им результатами тренеры остались очень довольны. Они тщательно записали все его данные, а потом заставили облачиться в Кетчерские доспехи и стали бросать ему мячи, которые он должен был ловить и перекидывать на вторую базу. Из десяти бросков Джею удалось переправить только два – не самый лучший результат. Порой ему недоставало точности, порой – скорости. Несколько раз, забывшись, он опускал руку и вместо правильного броска от плеча бросал сбоку – детская привычка, от которой ему так и не удалось избавиться. Мешали ему и тяжелые доспехи, а больше всего кетчерская маска. Тренеры, впрочем, не были разочарованы – они знали, что он никогда раньше не играл за кетчера, если не считать матчей детской лиги. Главное, у него были сила и подходящее телосложение, и тренеры знали это. А Джей был готов согласиться и на кетчера, если только ему позволят готовиться играть на второй базе.
Потом ему вдруг пришло в голову, что он думает о бейсболе, хотя только что расстался с Элайзой. Это показалось Джею хорошим знаком. «Я думаю, что влюблен в нее, – размышлял он, – но если у меня будет бейсбол, я сумею пережить разлуку, сумею справиться со своей тоской». Расставаясь, они уговорились, что осенью Джей навестит Элайзу в Лондоне. В том, что она его дождется, он не сомневался. Его беспокоило другое: Джей боялся, что все это время Элайза будет спать с другими мужчинами. У него было уже много девушек, и он понимал, к такому типу она относится. Но с другой стороны, он нравился Элайзе – в этом Джей тоже был уверен. Кроме того, рассуждал он, за несколько ближайших месяцев ей вряд ли удастся встретить других мужчин, которые профессионально играют в бейсбол, следовательно, у него есть по крайней мере одно важное преимущество. Вот только как решить, что ему дороже: бейсбол или Элайза. Элайза или бейсбол? Вопрос казался глупым только на первый взгляд. Это были совершенно разные вещи, но Джей почему‑то мог думать о них одинаково. И именно в этом было все дело, именно в этом – проблема; Джей видел это ясно. Его чувство к девушке было таким же большим и сильным, какое он испытывал к игре. А ему было нужно и то и другое. Еще недавно он думал, что кроме бейсбола в его жизни ничего другого быть не может, но теперь у него появилась Элайза. Может быть, рассуждал Джей, когда‑нибудь она придет посмотреть, как он играет. Он пробьется в основной состав «Янкиз» и пошлет ей расписание игр, возможно даже – несколько газетных вырезок. «В трех играх на своем поле Рейни приносит команде восемь очков из тринадцати» – что‑нибудь в этом роде. Куда там изнеженным британцам с их долбаным крикетом!.. Стоит только Элайзе увидеть настоящий американский бейсбол, как она сразу влюбится в эту игру… И Джей представляет ее на трибунах. Знает ли Элайза, что такое «свеча»? И почему отбитый высоко в небо мяч называют именно так? Джею очень нравится, как это звучит, хотя он и не может объяснить внятно – почему. Во всем, что связано с бейсболом, ему чудится невыразимая словами поэзия, и он с нетерпением ждет возможности с головой окунуться в этот мир. |
