Он развернул велосипед и медленно поехал в противоположном направлении. Черт возьми, думал Джей, я обязательно должен выяснить, в чем дело.

Остановился он у соседнего дома, где блондинка лет тридцати, опустившись на колени возле розовой клумбы, заделывала в землю золу из очага.

«Простите, – сказал Джей, – можно задать вам вопрос?»

«Слушаю вас», – ответила блондинка и посмотрела на него, прикрывая рукой от солнца глаза.

«Я старый знакомый семьи Кармоди, – сказал Джей. – Они что, переехали?»

«Да, – сказала она. – Переехали. Так жалко!..»

«Но почему они переехали?!»

Должно быть, в его голосе прозвучало такое неприкрытое горе, что блондинка поднялась с колен.

«Они не могли больше здесь оставаться, – сказала она, стряхивая землю с совка. – Должно быть, это из‑за бизнеса или чего‑то в этом роде».

Джей пробормотал что‑то в знак благодарности и долго стоял, глядя, как на асфальт ложится пыльца деревьев. Потом он снова вернулся к блондинке.

«А как насчет молодой семьи? – спросил он. – У них ведь недавно родился ребенок, девочка?»

«Вы имеете в виду Коулзов? Они тоже переехали, кажется – в Токио. Мне говорили, но я не совсем поняла: кажется, там открывается филиал банка. Для мистера Коулза это очень хорошая возможность».

Так Джей потерял след Элайзы Кармоди и своей дочери Салли Коулз.

– Я пытался отыскать их, звонил, но ничего не вышло. Они уехали слишком далеко.

– Ты не пробовал отыскать их в Японии?

Джей ненадолго прижал к лицу маску и покачал головой.

– Слишком далеко? – повторил я. – Слишком сложно и дорого?…

Джей убрал маску.

– Я был еще совсем мальчишкой, к тому же я вырос в провинциальном маленьком городке и ни черта не знал! Я даже не представлял себе, что означает этот внезапный отъезд.

Он решил не возвращаться в Америку, сказал Джей. Вместо того чтобы обслуживать посетителей в баре, где ему очень мешал табачный дым, он нашел работу получше – стал преподавать разговорный американский вариант английского языка поселившимся в Лондоне принцам из Саудовской Аравии. Странная работа, но Джей не имел ничего против. Единственное, что от него требовалось, это разговаривать на том самом языке, к которому он привык с детства.

– Они были хорошо образованны, – сказал Джей. – Гораздо лучше меня. Как правило, отпрыски арабской знати оканчивают Оксфорд. Один из них учился в частной школе в Штатах, но им хотелось овладеть американскими идиомами – тем, что придает устной речи особенную выразительность и смачность.

Одна из его студенток как‑то услышала, как Джей кашляет. Когда он рассказал, что с ним случилось, она отвезла его к своему отцу – известному врачу. Тот настоял на курсе гормональных препаратов, которые изменили жизнь Джея. Они сняли опухоль обожженной ткани легких, и кашель почти перестал его мучить. Хронические инфекции тоже на время отступили, и он начал набирать вес. За три месяца Джей поправился на тридцать фунтов, глаза его снова заблестели, а щеки покрылись румянцем. Кроме того, он стал старше и мудрее и почти полностью восстановил свою прежнюю форму; чувствуя, себя почти что прежним Джеем Рейни и имея в кармане скромную сумму честно заработанных денег, он начал исследовать Лондон.

– Похоже, следующая глава твой повести посвящена главным образом женщинам, – сказал я.

– Верно.

– Ты чувствовал себя намного лучше, ты избавился от юношеского идеализма и был не прочь хорошо провести время.