— Ты хотел его убить? Или просто сдать в полицию?

Он так долго молчал, что ей уже показалось, что ответа она не дождется. Он подошел и вынул фотографию из ее безжизненных рук.

— Я хотел отделать его как следует, а потом сдать властям. Он не стоил той цены, которую я заплатил бы за его убийство. Он разрушил достаточно жизней — я не собирался позволить ему портить мою.

— Он ее уже испортил, — тихо заметила она. — Ну а я тут при чем? — Он стоял рядом, жаркий и мокрый, пахнущий мылом, и смотрел на нее пустыми глазами. Уголки ее губ едва заметно дрогнули в улыбке. — Или ты подумал, что раз Эммет убил твою сестру, то ты воспользуешься случаем и отплатишь ему за эту услугу, когда я неожиданно свалилась тебе на голову. Но ты не собирался тупо убивать меня, не правда ли? Так — прицельным ударом хлопнуть мою душу и сердце. Этого достаточно. Око за око, зуб за зуб. Как романтично! — Он ничего не ответил, даже не пошевелился. Ни единый мускул не дрогнул на его холодном лице. — Ну что ты на это скажешь? — не выдержала давящей тишины Рейчел. — Разве не так? Разве ты будешь отрицать, что когда ты меня впервые увидел, то все детали твоего плана мести встали на свои места?

«Скажи, что это не так, — мысленно умоляла она, — скажи, что я сошла с ума, что ты любишь меня, что не желаешь зла моему брату».

— Не буду, — произнес он глухим, бесцветным голосом, — я не отрицаю. — Он как будто собирался что-то добавить, и она затаила дыхание, цепляясь за последнюю надежду. И он произнес самое худшее, что можно было придумать: — Извини.

Тогда она залепила ему пощечину — так сильно, что рука сразу онемела. Звук удара потряс тихую комнату. Она со смутным удивлением уставилась на него — она даже не помнила, как подняла руку.

Затем она повернулась и вышла — из гостиной, из коттеджа, размеренной и спокойной походкой. Когда она прошла несколько ярдов по пляжу, что-то в ней надломилось и она бросилась бежать. Сердце уже больно колотилось в груди, ноги сводило судорогой, пересохшее горло хрипело, а она все не останавливалась. Она бежала, пока не споткнулась и не упала, растянувшись на песке где-то на пустынном пляже.

Там она лежала и плакала — оплакивая свою злосчастную мать, своего отца, которого не знала, своих бабушку и дедушку, своего брата и Крисси О'Хэнлон, всех, кто оставил ее и кого оставила она. Но больше всего она оплакивала Бена О'Хэнлона, который лгал, и лгал, и лгал. И еще Рейчел.

Глава 21

Бен стоял и смотрел, как она медленно уходит — уходит из дома и, скорее всего, из его жизни. На щеке горел жгучий след ее ладони — удар был довольно серьезный. Его первым порывом было бежать за ней, пытаться объяснить…

Что объяснить? — мысленно одернул он себя. Объяснить, что не собирался ее использовать, что при всем желании разделаться с ее братом он все-таки хочет сохранить их отношения? Как бы не так. «Слушай, крошка, я только отметелю твоего братца и сдам его полиции, а потом мы с тобой заберемся в койку». Она, конечно, будет в восторге.

Прошлой ночью он совершил ошибку. Вообще, все, что он делал с Рейчел Чандлер, было ошибкой. Не то чтобы он совсем о ней не думал, но он надеялся, что секс избавит его от болезненного влечения, разрушит ее загадочную власть над ним. Но не тут-то было. Он хотел ее сильнее, чем прежде, — хотел ее с этими карими глазами, пораженно смотрящими на него, хотел ее, когда она залепила ему пощечину, когда она повернулась и ушла от него.

Его взгляд упал на фотографию Крисси. Рейчел тоже была невинной сестрой, павшей жертвой глупости и мнимого благородства. Чем он лучше Эммета Чандлера? Если задуматься, он был полностью готов пожертвовать ею во имя справедливой мести.